Internews Kazakhstan Новости на сайте Internews Network Kazakhstan
Вернуться на главную страницу
Новости Internews Kazakhstan
Проекты Internews Kazakhstan
Семинары Internews Kazakhstan
Бюллетень Internews Kazakhstan
Бюллетень Законодательство и практика средств массовой информации Казахстана
Законодательство Республики Казахстан о средствах массовой информации
Глобальная Инициатива по Политике Интернет (GIPI)
Международный общественный фонд защиты свободы слова Адил Соз
Различная литература
Маркетинг электронных средств массовой информации
Телерадиокомпании Казахстана
Национальная Ассоциация Телерадиовещателей Казахстана
Форумы Internews Казахстан
Об Internews Казахстан
Представительства Internews Network в Internet и другие ссылки
Select to English Pages

Fatal error: Class 'MLClient' not found in /var/www/vhosts/v-8293.webspace/www/old.internews.kz/images/lmods/inc2.php on line 5
Подписка на получение новостей Internews Kazakhstan по электронной почте Архив новостей Internews Kazakhstan

Все свободны - да, но... в пределах вольеры. О свободе слова, получения и распространения информации, проекте Закона “О СМИ” и международных принципах и стандартах прав и свобод человека

Евгений ЖОВТИС, директор казахстанского Международного Бюро по правам человека и соблюдению законности

На протяжении уже года среди политиков, журналистов, общественности идут дискуссии о проекте Закона “О средствах массовой информации”, подготовленном правительством. Чиновники Министерства информации и ряд депутатов парламента убеждают общество, что без принятия этого закона невозможно поставить заслон недостоверной, клеветнической информации, “подрывающей” стабильность или пропагандирующей “чуждые” взгляды, невозможно защитить моральные ценности, а также обеспечить надлежащее регулирование деятельности СМИ и даже защитить права журналистов (?!).

Причем чаще всего дискуссия идет вокруг отдельных статей этого закона, отдельных положений, которые, по мнению его критиков, ограничивают свободу слова и СМИ в Казахстане. Предлагаются альтернативные проекты, редакционные изменения тех или иных норм, что-то советуют исключить, что-то изменить, что-то дополнить... Журналистские и другие общественные организации как местные, так и зарубежные, политические партии и отдельные граждане критикуют проект закона и обращаются к парламенту и президенту с просьбами не принимать его. Идет некий процесс общественного обсуждения, хотя, судя по последним решениям Мажилиса и Сената, в противостоянии Министерства информации и большинства журналистов, поддержанного демократической общественностью, явно побеждает первое.

Однако в этой дискуссии, как мне представляется, в определенной степени теряется сам предмет спора: обеспечение в соответствии с международными стандартами свободы слова, получения и распространения информации в независимом Казахстане, продекларировавшем себя, согласно преамбуле Конституции, демократическим государством.

Что хотим?

С моей точки зрения, обсуждение любого законопроекта имеет смысл только тогда, когда понятна его концепция, когда ясна цель законодательного регулирования той или иной сферы общественных отношений. Вообще, обсуждать нужно сначала принципы, а потом юридические тексты.

Осенью прошлого года участники Гражданского Форума в Астане согласились (и это, кстати, было прямо озвучено госсекретарем Имангали Тасмагамбетовым), что обсуждать любые законодательные инициативы нужно на стадии идеи, а не на стадии уже подготовленного правительством проекта. К сожалению, на моей памяти ни один законопроект, прямо затрагивающий права и свободы человека или общественные интересы, не обсуждался на стадии выработки концепции. Всегда мы имеем дело с подготовленным правительством (в редких случаях депутатами парламента) текстом, который можно обсуждать только “постатейно”, не ставя под сомнение саму идею.

В результате все участники такого обсуждения обычно “бродят” в лабиринтах определений, формулировок, юридических конструкций, пытаясь найти более приемлемые и компромиссные варианты. При этом главный вопрос: а чего мы хотим добиться принятием этого закона, какова его цель и как она соотносится с международными стандартами, тенденциями и опытом в этой области, остается “за кадром”.

А такие цели бывают совершенно разными, иногда - просто противоположными.

Например, можно поставить цель: принять закон, а может быть, и не один, обеспечивающий конституционные гарантии гражданам Казахстана на свободу слова, получения и распространения информации, доступа к информации, недопущения прямой или косвенной цензуры и т.д. А можно поставить другую цель: принять закон, ограничивающий деятельность средств массовой информации якобы в интересах защиты государства и общества, причем определять эти интересы и эти ограничения будут чиновники соответствующего ведомства на основе субъективного понимания общественного блага и пользы для государства.

Это совершенно разные цели, и поэтому надо “на берегу” определиться: что именно мы хотим.

Вкратце о принципах

Начнем с простого вопроса: можно ли ограничить свободу мысли? Ответ, наверное, отрицательный. Во всяком случае до тех пор, пока не получили научного подтверждения и широкого распространения разные телепатические способности или специальные приборы, позволяющие узнавать, о чем человек думает.

Таким образом, если ограничить свободу мысли нельзя, то можно попытаться ограничить свободу слова. И тогда основным результатом будет то, что мы не узнаем, о чем человек думает. То есть даже с прагматической точки зрения обосновываемая цель ограничения свободы слова - предупреждение деструктивных действий - недостижима, так как о чем человек думает, мы не знаем, а говорить ему пытаемся запретить.

Именно поэтому международным сообществом сформулирован совершенно понятный принцип: лучший способ борьбы с плохими идеями - это лучшие идеи, а не запрет плохих. Логика ясна: если даже выдвигается плохая, совершенно неприемлемая идея, то в результате дискуссии на ее основе может появиться хорошая идея, по отношению к которой первая будет неконкурентоспособна. То есть реализация свободы слова позволяет людям обмениваться всеми идеями - от самых лучших до самых плохих. Отсюда следует естественный вывод: свободу слова ограничивать нельзя ни в каком случае.

Человек должен иметь право говорить все и всегда и не только “под одеялом” или “на кухне”, или еще где-нибудь, где его никто не слышит. Более того, свобода говорить неразрывна со свободой получать информацию без ограничений и свободой распространять информацию без ограничений. Если, конечно, цензура в нашей стране отменена окончательно.

То есть свобода слова абсолютна и не может быть ограничена. В связи с этим к месту упомянуть пример конституционного запрета, выраженного в знаменитой первой поправке к Конституции США: Конгресс не должен издавать ни одного закона, относящегося к установлению религии либо запрещающего свободное ее исповедание, либо ограничивающего свободу слова или печати, или право народа мирно собираться и обращаться к правительству с петициями об удовлетворении жалоб.

Другой вопрос: ответственность за злоупотребление свободой слова в определенных, четко прописанных в законе случаях.

И здесь не обойтись еще без одного сформулированного международным сообществом принципа демократического государства: человеку, гражданину разрешено все, что не запрещено Законом; власти запрещено все, что прямо не разрешено ей Законом. То есть человек может делать все, кроме того, что закон (в широком смысле понимания законодательства страны) прямо запрещает, а власть может действовать только в пределах того, что закон ей прямо разрешает делать. Без строгого соблюдения этого принципа права и свободы человека превращаются в виртуальные.

Еще один основополагающий принцип демократии - это ограничение власти большинства. Большинство не имеет права нарушать эти права и свободы. Можно сказать, что права и свободы отдельного человека ограничивают волю и власть большинства. Принцип “ограниченной власти” часто выступает под наименованием: “принцип конституционности”. В наше время этот принцип находит свое выражение в главах Конституции, тех ее разделах, в которых идет речь о правах и свободах человека. Они ограничивают и законодательную, и исполнительную власть от того, чтобы поднятием руки проголосовать или в приказном порядке осуществить действие, нарушающее права человека. Этот принцип можно сформулировать так: в демократическом обществе права и свободы человека определяют пределы власти большинства.

Вообще, если мы действительно строим демократическое государство, надо привыкнуть к тому, что все законы, касающиеся прав и свобод человека должны быть, во-первых, направлены на обеспечение реализации этих прав и свобод, во-вторых, на их защиту и обеспечение гарантий компенсации, если они нарушены, и, в-третьих, на ясное определение перечня обоснованных ограничений. Нужно привыкнуть, что это не государство или власть дает, “дарует” то или иное право или свободу.

“Человек не должен воздавать хвалу и быть в вечном долгу за то, что его облагодетельствовали, наделили правами и свободами. Достоинство человека вообще несовместимо с рабской благодарностью за то, что ему, Человеку, позволили воспользоваться крохами (его же!) прав и свобод. Они принадлежат ему уже в силу того, что он - Человек” *.

Нужно привыкнуть, что человек не должен доказывать, что он имеет то или иное право или свободу. Это власти должны доказать, что существует то или иное ограничение прав и свобод, что оно обоснованно и законно. Если мы не признаем и не внедрим эти международные принципы в нашу практику, никто не будет защищен: ни простой гражданин, ни даже власть имущий, который имеет шанс когда-то превратиться в простого гражданина.

Согласно той же международной практике, каждый запрет (ограничение прав и свобод человека) должен отвечать, как минимум, трем условиям **: а) быть предусмотрен законом; б) служить целям защиты законных интересов общества; а также в) являться необходимым для обеспечения защиты этих общественных интересов. При этом “установленное законом” предполагает не только то, что ограничение обосновано юридически, но также и то, что соответствующий закон соответствует определенным стандартам прозрачности и открытости процедуры его принятия.

При обосновании запрета “законные интересы общества” должны быть четко определены и сформулированы. И, наконец, требование “необходимости”, означает, что даже если запретительные меры направлены на защиту законных интересов общества, государственная власть должна показать “насущную социальную потребность” в таких мерах. То есть доказать, что без такого запрета обойтись никак нельзя. Более того, должна соблюдаться соразмерность между запретом и преследуемой законной целью, а мотивы, объясняющие введение запрета, должны быть соответствующими и достаточными.

В отношении реализации свободы слова, получения и распространения информации это предполагает установленный законом исчерпывающий перечень случаев, когда наступает ответственность за злоупотребление ею. При этом хочу еще раз подчеркнуть, вводится не запрет на пользование свободой слова, а устанавливаются основания для привлечения к ответственности за распространение некой запрещенной информации, например, призывов к насилию или государственных секретов.

Причем в демократических странах парламентарии, журналисты, общество внимательно следят за тем, чтобы исполнительная власть, которая обычно находится под огнем критики, не пыталась необоснованно расширить перечень таких оснований. В этом проявляется еще один демократический принцип: вечная бдительность общества - вот плата за свободу и демократию.

Проще говоря, никто не запрещает человеку говорить, писать, распространять любую информацию, но в определенных случаях человек будет нести ответственность за высказанное слово и распространенную информацию. Причем эта ответственность может быть уголовной, административной или гражданско-правовой.

Более подробно основания и виды такой ответственности будут описаны ниже, а сейчас просто определим, за что может наступить такая ответственность.

И в этом случае есть признанные международным сообществом принципы. Ответственность за злоупотребление свободой слова может наступить, если: во-первых, реализация этой свободы составляет реальную угрозу насилия; во-вторых, наносит значительный ущерб моральным ценностям и общественным интересам, и, наконец, если нарушаются личные неимущественные права человека, точнее, затрагиваются честь, достоинство и деловая репутация.

Причем крайне важно, чтобы поддерживался разумный баланс между обеспечением права общества знать, получать максимум информации и ответственностью за распространение “неправильной” информации. Этот принцип хорошо отражен в решении Верховного Суда США по делу газеты “Нью-Йорк Таймс” против Салливана. Решение Верховного Суда США было таким: “Суд решил, что пресса не подлежит осуждению за ошибочное освещение факта, касающегося общественного поведения определенных общественных деятелей, так как допустить возмещение убытка в таких случаях значило бы создать атмосферу страха и робости в прессе. Прессе нужно здоровое жизненное пространство для добросовестной ошибки”.

О международных стандартах ***

Фундаментальное право на свободу слова защищено Статьей 19 Всеобщей декларации прав человека (ВДПЧ), накладывающей на страны - члены ООН определенные моральные обязательства по уважению фундаментальных прав и свобод человека. Статья 19 Всеобщей декларации прав человека гласит: каждый человек имеет право на свободу убеждений и их свободное выражение; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами независимо от государственных границ. Кстати, именно поэтому одна из международных неправительственных организаций по защите свободы слова называется - Article 19 (Статья 19).

Право на свободу слова также гарантируется рядом юридически обязательных международных договоров по правам человека, включая Международный пакт о гражданских и политических правах (МПГПП), широко признанный в качестве надежного инструмента по развитию прав, установленных в ВДПЧ, и недавно подписанный Казахстаном. Право на свободу слова также защищено во всех трех региональных договорах по правам человека, в частности, в статье 10 Европейской Конвенции прав и основных свобод человека, статье 9 Африканской Хартии прав человека и народов, а также в статье 13 Американской Конвенции прав человека.

Кроме того, Казахстан является членом Организации по Безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), т.е. участником Заключительного Акта Конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 года, который устанавливает для своих членов обязательства в области прав человека. В нем указывается, что государства-участники “должны продвигать и способствовать эффективной реализации гражданских, политических, экономических, социальных, культурных и других прав и свобод, обусловленных неотъемлемым достоинством человека, и являющихся основой его свободного и полного развития”. В нем также содержится заявление о том, что государство-участник “должно действовать в соответствии с целями и принципами Всеобщей декларации прав человека”.

Международное право допускает некоторые ограничения на право самовыражения и распространение информации в целях защиты различных частных и государственных интересов. Например, статья 19 (3) МПГПП гласит: пользование предусмотренными в пункте 2 настоящей статьи правами (в том числе искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи) налагает особые обязанности и особую ответственность. Следовательно, оно может быть сопряжено с определенными ограничениями, которые, однако, должны быть установлены законом и являться необходимыми: (a) в целях уважения прав и репутации других лиц; (b) в целях охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения.

В статье 10 Европейской Конвенции о защите прав и основных свобод человека четко определяется уровень контроля, который государство может на законных основаниях устанавливать над радиовещательными, телевизионными или кинематографическими предприятиями путем регулирования доступа к данной коммерческой деятельности с помощью процедур лицензирования. То есть речь идет не об ограничении свободы распространения информации, а о праве заниматься данным видом коммерческой деятельности.

В то же время формы реализации свободы слова, включая прессу и другие печатные СМИ, подлежат лишь ограничениям, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного спокойствия, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, защиты здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия. При этом эти ограничения и эта ответственность могут быть связаны только с формальностями, условиями или штрафными санкциями.

В соответствии с международными стандартами и практикой считается, что в отношении средств массовой информации никогда не должна применяться приостановка, запрет или аннулирование разрешения на публикацию в связи, например, с техническими нарушениями. Штрафы и применимое уголовное законодательство в отношении преступлений, совершенных отдельными лицами в связи со злоупотреблением свободой слова, являются достаточными для достижения любых законных регулирующих целей.

А в принятой в феврале этого года Комитетом министров Совета Европы Декларации о свободе политических дискуссий в средствах массовой информации говорится:

“Плюралистическая демократия и свобода политических дебатов требуют, чтобы общественность была информирована по вопросам общественной важности, что подразумевает право средств массовой информации распространять негативную информацию и критические мнения о политических деятелях и государственных чиновниках, а также право общества на получение этой информации.

Государство, правительство и другие органы исполнительной, законодательной и судебной власти могут быть подвергнуты критике в СМИ. Вследствие их доминирующего положения, эти органы как таковые не должны находиться под защитой уголовного права. Такая защита должна применяться ограниченным образом и при всех обстоятельствах не должна использоваться для ограничения свободы критики. Кроме того, лица, представляющие эти институты, остаются под защитой как физические лица.

Политические деятели приняли решение апеллировать к доверию общества и согласились выставить себя на публичное политическое обсуждение. Тем самым выполнение ими своих обязанностей подлежит тщательному контролю со стороны общества и потенциально жесткой и резкой общественной критике через СМИ.

Государственные чиновники должны признать, что их действия подлежат контролю и критике со стороны общества, особенно через СМИ, в отношении выполнения ими своих обязанностей, так как это является необходимым условием обеспечения прозрачности и ответственного исполнения ими своих функций.

Политические деятели не должны пользоваться большей защитой своей репутации и других прав, чем другие лица. Таким образом, более жесткие санкции не должны применяться отечественным правом в отношении СМИ, которые критикуют политических деятелей. Этот принцип относится и к государственным чиновникам, а преследования могут применяться лишь строго в тех случаях, где это совершенно необходимо для того, чтобы обеспечить должное выполнение государственным чиновником своих функций.

Частная и семейная жизнь политических деятелей и государственных чиновников подлежит защите от освещения в СМИ. Тем не менее информация об их частной жизни может быть распространена там, где это имеет непосредственное отношение к общественной значимости выполнения ими своих обязанностей, но избегая причинять ненужный вред третьим лицам. В тех аспектах, где политические деятели и государственные чиновники привлекают внимание общественности к своей личной жизни, СМИ имеют право подвергать эти аспекты изучению”.

Это стандарты для стран, которые стремятся стать членами Совета Европы, или, во всяком случае, соответствовать передовым тенденциям в области обеспечения основных прав и свобод человека.

А наше законодательство?

Статья 20 Конституции Республики Казахстан гласит:

“1. Свобода слова и творчества гарантируются. Цензура запрещается.

2. Каждый имеет право свободно получать и распространять информацию любым, не запрещенным законом способом. Перечень сведений, составляющих государственные секреты Республики Казахстан, определяется законом.

3. Не допускаются пропаганда или агитация насильственного изменения конституционного строя, нарушения целостности Республики, подрыва безопасности государства, войны, социального, расового, национального, религиозного, сословного и родового превосходства, а также культа жестокости и насилия”.

При внимательном прочтении этой статьи Конституции можно сделать вывод, что свобода слова не просто не ограничивается, а гарантируется всеми институтами государства, причем при отсутствии какой-либо цензуры в отношении распространяемой информации. Таким образом, следует предположить, что за посягательство на свободу слова и осуществление прямой или косвенной цензуры должна наступать ответственность.

Что касается воспрепятствования свободе слова, то об этом ничего в Уголовном кодексе Казахстана (УК РК), к сожалению, не говорится. Об ответственности за воспрепятствование свободе вероисповедания говорится, за воспрепятствование деятельности общественных объединений говорится, за воспрепятствование проведению собрания, митинга говорится, а про воспрепятствование свободе слова - нет. Случайно это или не случайно, судить не берусь, но это факт.

Ответственность за осуществление цензуры установлена по статье 155 УК РК - воспрепятствование законной деятельности журналиста. За это можно получить до трех лет лишения свободы, да еще и с лишением права занимать определенные должности в течение трех лет, если “цензором” оказалось должностное лицо, хотя я что-то не припомню, чтобы против кого-нибудь возбуждалось уголовное дело по этой статье. То ли цензуры действительно нет, то ли статья совершенно “мертвая”.

В первой части статьи 20 Конституции речь идет о гарантиях свободы слова. А дальше - о свободе получения и распространения информации, причем не запрещенным законом способом. Сразу возникает вопрос: а какой способ распространения информации незаконный? Листовки - это законно или незаконно? Перепечатки с веб-сайтов из Интернета, распространение ксерокопий - это законно или незаконно? Выпуск книг, брошюр, статей, причем любым тиражом - это законно или незаконно? Очевидно, что поскольку это не запрещено, значит - законно.

А что тогда - незаконно? Очевидно, незаконно распространение информации, содержащей государственные секреты. При этом распространитель такой информации должен, как минимум, знать, что распространяемая информация является государственным секретом, а для этого должен существовать исчерпывающий перечень такой информации. Ответственность за разглашение государственных секретов предусмотрена статьей 172 УК РК “Незаконное получение, разглашение государственных секретов”. Но вопрос разглашения государственных секретов касается содержания информации, а не способа ее распространения.

Тогда, видимо, незаконным способом распространения информации, как это записано в действующем Законе “О СМИ” и новом проекте, является выпуск периодического издания тиражом более 100 экземпляров, не поставленного на учет в уполномоченном органе, то есть в Министерстве информации. Вообще, это положение вызывает уйму вопросов.

Первый, может быть, наивный, а почему сто? Почему не двести или не сто двадцать один? Что это за специальная легализация такая периодического издания тиражом сто один экземпляр и более? И причем здесь Министерство информации, если оно не занимается цензурой? Почему сто граждан могут прочитать некую информацию, содержащуюся в газете, выпускаемой в девяносто девяти копиях, а сто первый гражданин уже читает поставленную на учет газету? И что делать, если граждане сами копируют газеты на ксероксе? Или если гражданин каждый день размещает на сайте некий периодический информационный продукт в одном экземпляре, который потом распространяется в миллионах копий?

Я так понимаю, если гражданин хочет выпускать бюллетень, журнал, газету, причем без извлечения коммерческой выгоды, или создает веб-сайт - это его личное дело, если буквально понимать свободу слова, получения и распространения информации.

Если он или некое юридическое лицо захочет выпускать какое-либо периодическое издание или вообще что-либо издавать и извлекать прибыль, то это, как и любой иной вид коммерческой деятельности, облагается налогами, а для обеспечения их уплаты есть уполномоченные налоговые органы.

А если этот гражданин или какая-нибудь фирма, компания, газета, телеканал будут разглашать государственные секреты или распространять призывы к насилию или иную, прямо запрещенную законодательством информацию, то для этого есть правоохранительные органы, которые должны по установлению этого факта возбудить уголовное дело и привлечь виновного или виновных к ответственности, причем независимо от того, распространена эта информация в единственном экземпляре, в листовках или через средство массовой информации. Причем здесь Министерство информации, которое, как я понимаю, имеет дело, главным образом, со СМИ?

Думаю, пора перестать искусственно отделять в специальных законах или через специализированные государственные органы, вроде Министерства информации, ответственность за распространение запрещенной законом информации вообще от информации, распространяемой через СМИ.

Обратимся к Уголовному кодексу Казахстана. Что значит, например, распространение призывов к насильственному изменению конституционного строя через СМИ? Это означает уголовное преступление, причем использование СМИ является отягчающим обстоятельством и влечет болеет серьезную ответственность. Статья 170 УК РК! И все! Аналогично, статья 164 УК РК “Возбуждение социальной, национальной, родовой, расовой или религиозной вражды”. (Не буду здесь останавливаться на незаконном распространении порнографических материалов или произведений, пропагандирующих культ жестокости и насилия (статьи 273 и 274 УК РК). Здесь все понятно, главное - ясное и четкое определение этих зачастую субъективно оцениваемых материалов).

Вернемся к ответственности. Мне непонятно, чего не хватает авторам проекта закона о СМИ в плане ответственности за злоупотребления свободой слова и распространения информации? Все написано. Нарушил закон - отвечай. Вплоть до трех лет лишения свободы. Распространил информацию с призывами к насилию или возбуждающую рознь через СМИ - отвечай вдвойне - до пяти, а то и до десяти лет лишения свободы, если эти призывы были реализованы и повлекли тяжкие последствия в виде актов насилия или гибели людей. Аналогично отягчающим обстоятельством является повторное совершение данного преступления.

Вообще, у меня складывается впечатление, что авторы проекта закона о СМИ и ряд депутатов считают, что в СМИ работают мазохисты. Сначала опубликовали или показали какие-то запрещенные призывы или государственные секреты, потом виновные, очевидно, журналист и выпускающий редактор, были привлечены к уголовной ответственности, может быть, даже оказались в местах лишения свободы, а потом они же или новые журналисты и редакторы опять стали публиковать призывы. Хотел бы я посмотреть на таких журналистов и редакторов.

Средство массовой информации по самому смыслу слова “средство” является механизмом, способом распространения информации. Способ передачи информации нельзя привлечь к ответственности, нельзя наказать, потому что он - способ. Ответственность несут люди, и эта ответственность указана в Уголовном кодексе Республики Казахстан.

В этой связи ничего кроме удивления не вызывают статьи 348 и 350 Кодекса Республики Казахстан об административных правонарушениях (еще один документ, где целых одиннадцать статей посвящено ответственности за нарушения в области печати и информации). За нарушение порядка представления контрольных экземпляров в Министерство информации или порядка объявления выходных данных СМИ мало того, что оштрафуют должностное лицо в редакции, так еще могут и приостановить выпуск СМИ на срок до шести месяцев. Интересно, если какой-нибудь коммерческий банк не укажет какие-либо реквизиты или ошибется пару раз в бухгалтерских проводках, то его деятельность тоже приостановят на полгода?

Если не рассматривать эти положения административного кодекса как обеспечение возможности временно “прикрыть” какое-либо неугодное СМИ по “техническим” причинам, то никакой соразмерности нарушения и ответственности в виде приостановления деятельности СМИ, дополнительно к штрафу на должностное лицо, - нет. Если недостоверность тех или иных технических деталей или реквизитов будет влечь за собой приостановление деятельности коммерческой организации, то в стране останется не так много действующих предприятий.

Итак, Уголовный кодекс РК и Кодекс об административных правонарушениях содержат перечисление всех случаев, когда злоупотребление свободой слова и распространения информации может повлечь за собой уголовную и административную ответственность. Все написано, все ясно. Остается нарушение личных неимущественных прав, а именно вопрос о защите чести, достоинства и деловой репутации. В статьях 951, 952 Гражданского кодекса Республики Казахстан все сказано о возмещении морального вреда в связи с распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию.

Таким образом, об ответственности за все виды злоупотреблений свободой слова и распространения информации все сказано в трех основных законодательных актах: Уголовном кодексе РК, Кодексе об административных правонарушениях и Гражданском кодексе Республики Казахстан. Кроме того, в Гражданском кодексе все сказано практически обо всех видах юридических лиц, занимающихся как коммерческой, так и некоммерческой деятельностью, а выпуск средства массовой информации является просто одним из видов деятельности, которым занимаются коммерческие и некоммерческие организации.

Нужен ли Закон “О СМИ”, и что нужно?

Зададимся вопросом, а, вообще, нужен ли Закон “О средствах массовой информации”? Что мы хотим урегулировать, если, конечно, главной целью не поставить обоснование необходимости существования самого Министерства информации? Если главная цель - обоснование необходимости существования Министерства информации, то все встает на свои места, а анализ проекта закона о СМИ дает все основания сделать такой вывод.

Если же главная цель - содействие гражданам в реализации их конституционного права на свободу слова, получения и распространения информации, то проект закона отдаляет нас от этой цели еще дальше.

Во-первых, в проекте предпринимается попытка совместить в одном законе правовое регулирование трех разных областей общественных отношений: свободы слова, получения и распространения информации, обеспечения доступа к информации и создания и деятельности средств массовой информации.

Очевидно, что наиболее важным в настоящее время является принятие закона, обеспечивающего свободу слова, получения (доступа) информации и ее свободного распространения. Речь идет в законе о свободе информации как важнейшего компонента международных гарантий свободы слова, которая включает право на поиск и получение, а также передачу информации и идей. Важность свободы информации не вызывает сомнений. Во время первой сессии в 1946 году, Генеральной Ассамблеей ООН была принята Резолюция 59 (1), которая гласила: “Свобода информации является фундаментальным правом человека и... краеугольным камнем всех свобод, которым служит Организация Объединенных Наций”.

В знак подтверждения важности юридического признания свободы на информацию в течение последних пяти лет рекордное число стран мира, включая Фиджи, Индию, Японию, Мексику, Нигерию, Пакистан, Южную Африку, Южную Корею, Таиланд, Тринидад и Тобаго, Соединенное Королевство, а также многие страны Восточной и Центральной Европы предприняли шаги для принятия законодательства, приводящего в действие данное право. При этом они присоединяются к странам, которые приняли подобное законодательство несколько лет назад, в том числе Швеция, США, Финляндия, Нидерланды, Австралия и Канада.

В своем Ежегодном отчете за 2000 год специальный докладчик ООН по вопросам свободы слова подробно представил конкретное содержание права на информацию:

“Специальный докладчик направляет внимание правительств на ряд областей и настоятельно советует либо пересмотреть существующее законодательство, либо принять новое законодательство, касающееся доступа к информации, а также обеспечить его согласованность с общими принципами. Рассмотрение важных вопросов представлено ниже:

- государственные органы обязаны предоставлять информацию, а каждый член общества имеет соответствующее право получать ее; “информация” включает все данные, которыми располагает государственный орган, независимо от формы, в которой они хранятся;

- свобода информации предполагает, что государственные органы широко публикуют и распространяют документы, представляющие значительный общественный интерес, например, оперативную информацию о том, как функционирует государственный орган, а также содержание любого решения или политики, влияющей на общество;

- закон о свободе информации, как минимум, должен содержать положения о государственном образовании и распространении информации, связанной с правом на доступ к информации; закон также должен предусмотреть ряд механизмов, направленных на решение проблем охраны государственных секретов;

- отказ в предоставлении информации не должен основываться на защите правительства от попадания в трудное положение или допущенных нарушений; законом должен быть предусмотрен полный перечень законных целей, которые могут оправдать отказ в предоставлении информации; исключения должны применяться ограниченно, чтобы предотвратить отказ в предоставлении материала, не наносящего вреда законным интересам;

- все государственные органы должны создать открытые, доступные внутренние системы, чтобы обеспечить право общественности на получение информации; закон должен точно определить временные сроки для обработки запросов на информацию, а также установить требование о сопровождении каждого отказа его действительными письменными причинами;

- затраты на получение доступа к информации, которой располагает государственный орган, не должны быть слишком высокими, чтобы не остановить потенциального подателя заявления и свести на нет цель самого закона;

- закон должен создать основание для обеспечения того, что все совещания государственных органов открыты для общественности;

- закон должен установить, что иное законодательство должно, по возможности, толковаться в соответствии с положениями этого закона; исключения, предусмотренные законом о свободе информации, должны быть всеобъемлющими; другие законы не должны расширять перечень исключений;

- физические лица должны быть защищены от любой правовой, административной или дисциплинарной ответственности за выпуск информации о правонарушении, т.е. совершении уголовного преступления или обмана, невыполнения законных обязанностей, судебной ошибки, получения взятки или мошенничества, либо серьезных ошибок в управлении государственным органом.

Согласно международным стандартам все запросы граждан на получение информации из государственных органов должны удовлетворяться до тех пор, пока государственный орган не сможет доказать, что информация входит в ограниченный перечень исключений. Отказ в предоставлении информации является необоснованным до тех пор, пока государственный орган может доказать, что информация отвечает строгой трехсторонней проверке”.

Трехсторонняя проверка основана на уже упомянутых в этой статье критериях: запрашиваемая информация должна преследовать законную цель, указанную в законе, например, защищать национальную безопасность; раскрытие информации должно нести угрозу причинения значительного ущерба данной цели; наносимый цели ущерб должен превосходить общественную заинтересованность в получении информации.

Во-вторых, в проекте Закона “О СМИ”, к сожалению, уже поддержанном Мажилисом и практически Сенатом, присутствует такое количество положений, которые вызывают вопросы по поводу его применения, что вообще непонятно, как они прошли, например, экспертизу в Министерстве юстиции, не говоря уже о стилистике.

Парадоксы терминологии

Отметим наиболее бросающиеся в глаза.

В статье 1 законопроекта о СМИ приведены основные понятия - терминология, что в принципе можно приветствовать в любом законе, а то часто в международном праве под тем или иным термином понимается одно, в нашем законодательстве - другое, чиновники понимают третье, а граждане, включая иногда и профессионалов, - вообще ничего не понимают из-за этой путаницы.

Например, в законе определено: “источник информации - физическое или юридическое лицо, предоставившее информацию журналисту или редакции средства массовой информации для распространения”. Сразу же возникает неподдельное удивление: а куда исчезли из данного определения документы и прочие письменные источники информации, особенно исторические, в отношении которых маловероятно, что удастся определить непосредственно “юридическое или физическое лицо”, передавшее эту информацию журналисту. А как быть с информацией, которую мы получаем от природы, растений, птиц, зверей. Или это не информация. А что это?

Возникает вопрос: а для чего вообще нужно такое определение. Отвечу: для установления того, кого можно привлечь к ответственности. Это - для поиска виновного, в случае чего. Потому что это проект закона не о свободе слова, получения и распространения информации, а о том, как максимально “облегчить” работу по установлению виновных. Вот - нарушен закон, а вот, кроме журналиста и редактора, физическое или юридическое лицо - источник информации. Это не для нас закон, это для контрольных органов...

С источниками информации в этом законопроекте вообще интересная ситуация. Из международной практики известно, что ссылка на не анонимные источники информации должна освобождать от ответственности средство массовой информации, кроме обязанности опубликовать опровержение, если распространенные сведения не соответствуют действительности, не говоря уже, если они являются порочащими честь, достоинство или деловую репутацию. В статье 37 законопроекта перечислены источники информации, ссылка на которые освобождает от ответственности за распространение не соответствующих действительности сведений. Это случаи, когда эти сведения: 1) содержались в официальных сообщениях и документах; 2) получены от рекламных или информационных агентств, пресс-служб государственных органов Республики Казахстан; 3) являются дословным воспроизведением выступлений депутатов, должностных лиц государственных органов, организаций и граждан; 4) содержались в авторских выступлениях, идущих в эфир без предварительной записи, либо в текстах, не подлежащих редактированию.

Сразу бросается в глаза, что из таких источников информации “выпали” другие средства массовой информации. То есть без проверки достоверности сведений ссылаться на газеты “Нью-Йорк Таймс”, “Гардиан”, “Известия” или “Казахстанская правда” нельзя. Логика чиновников Министерства информации проста: где-нибудь в другой стране существует одна “враждебная” газета, а другая - наша оппозиционная - сделала из нее перепечатку. Как привлечешь ту, первую, газету к ответственности?

Действительно, как? Однако эта логика имеет явный изъян, потому что тогда надо запретить воспроизводить дословное выступление иностранных граждан или зарубежных организаций, потому что их тоже трудно привлечь к ответственности. Но это полный нонсенс, потому что в таком случае можно распространять информацию только “своих” граждан и организаций и только потому, что их проще “достать” на территории своей страны. Ответственность ответственностью, но это цель полицейского, а не демократического государства, и к обеспечению свободы распространения информации имеет слабое отношение.

Но еще более интересно толкование понятия “официальные сообщения и документы”. Оказывается, это только сообщения и документы, изданные государственными органами Республики Казахстан. То есть в смысле этого проекта закона всякие там международные договоры Казахстана, документы ООН и ОБСЕ, других правительств и парламентов, посольств и международных организаций не являются официальными документами, поскольку изданы не госорганами Республики Казахстан, и на них нельзя ссылаться без проверки достоверности сообщенных в них сведений, потому что ответственность будут нести казахстанские журналист и редактор.

Все это было бы смешно, если бы не было так грустно. Пару лет назад Верховный суд Казахстана, рассматривавший дело г-на Рахата Алиева против “Интерньюс-Казахстан”, не признал в качестве официального документа доклад Госдепартамента США о ситуации с правами человека в мире (раздел: Казахстан), откуда дословно были воспроизведены сведения, оспариваемые истцом. Видимо, Госдепартамент США не признается нашей судебной инстанцией в качестве официальной структуры.

Или понятие: “средство массовой информации” - периодически обновляемый результат интеллектуальной и иной деятельности, создаваемый в форме периодического печатного издания, теле- или радиопрограммы, сетевого средства массовой информации в общедоступных телекоммуникационных сетях (Интернет и другие) и иной форме периодического или непрерывного публичного распространения массовой информации”. Может кто-нибудь объяснит, что такое: “... результат, создаваемый в форме .... периодического или непрерывного публичного распространения массовой информации”? Тут одной стопкой советского традиционного напитка не обойдешься.

Или: “редакция средства массовой информации - физическое лицо либо творческий коллектив, являющиеся структурным подразделением юридического лица, осуществляющие сбор, подготовку материалов, выпуск, выход в эфир средства массовой информации”. Как вам: “физическое лицо, ... являющееся структурным подразделением юридического лица”?

Наконец, “сведения - вид установленной и подтвержденной информации о лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях и процессах”. Во-первых, кем установленной или подтвержденной? Во-вторых, так и хочется затянуть: “Есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе...”.

Кстати, в законе ничего не сказано о мнении, которое, естественно, является информацией, но в отличие от сведения (то есть фактической и, по возможности, объективной информации) представляет собой субъективную оценку людей, явлений и т.д. и именно поэтому не может быть достоверным или недостоверным. И именно поэтому не может влечь за собой ответственность, если, конечно, в публикации этого мнения нет оскорбления и уже перечисленных, запрещенных законом призывов.

То есть уже в самом начале законопроекта не решен вопрос ясного и четкого определения, что такое недостоверная фактическая информация (вне зависимости от того, порочит ли она честь и достоинство или нет), за распространение которой наступает ответственность, а что такое мнение, субъективная оценка, за которую ответственность не наступает. Как это определить? Просто - обратиться к международным документам, международной практике, рекомендациям Комиссии и Комитета ООН по правам человека, решениям Европейского суда по правам человека и все станет ясно. Главное - какая цель стоит перед теми, кто хочет принять закон о свободе информации.

Пропущу пару статей законопроекта, не создающих особенных проблем и сразу процитирую часть 4 статьи 4: “Запрещается в средствах массовой информации предрешать результаты судебного разбирательства, то есть распространять такие сообщения, которые направлены на создание общественного мнения о правоте позиции одной из сторон судебного разбирательства и законности и справедливости предстоящего судебного постановления”.

Все, любая публикация о судебном процессе запрещена. Запрещено высказывать свое мнение об открытом, подчеркиваю, открытом судебном процессе, потому что это мнение субъективно и, возможно, автор этого мнения поддерживает одну из сторон, особенно, если процесс имеет общественное значение. Комментировать это “новшество” даже слов не хватает. Это что же за независимый суд в Казахстане, который так “чувствителен” к сообщениям в СМИ? Может, лучше отобрать у судей телефоны, чтобы им не звонили во время процесса “из высоких кабинетов” или закрыть двери их собственных кабинетов на ключ, чтобы туда не заходили для тет-а-тет-ных бесед прокурорские, следственные работники, представители акиматов или министерств?

Знаете, что сказала одна из судей по поводу рассматриваемого ею дела иностранного гражданина против миграционной полиции? “Вы не знаете, как нас ругают на совещаниях в акимате по поводу нелегальной миграции!” Вопрос: “А что судьи делают на совещании в акимате?” - застрял в горле у представителя нашего Бюро в этом процессе.

Так что пока главную роль во влиянии на суд играют совсем не сообщения в СМИ. И последнее. Не надо судей помещать в “тепличные” условия. Пока в стране существует высокий уровень недоверия к судебной системе, к справедливости судебных решений, запрет на комментарии, на освещение судебных процессов только усилит это ощущение.

Статья 8 законопроекта определяет компетенцию уполномоченного органа, то есть Министерства информации. Читаешь о полномочиях министерства и понятно: это не Министерство информации, а Министерство по контролю за средствами массовой информации. Оно и на учет ставит, и действие свидетельства о постановке на учет приостанавливает, и главное (!) - “...осуществляет мониторинг продукции средств массовой информации по соблюдению законодательства Республики Казахстан”.

То есть цензура не до, а после. Будет сидеть целый штат чиновников и внимательно каждый день все читать, все смотреть, все сайты изучать, выискивая нарушения действующего законодательства. Это сколько же народу-то надо. Интересно, сколько у нас СМИ, печатных и электронных, и сколько изданий придется на одного чиновника Министерства информации. Да, кстати, а что делать с отдельными гражданами, которые тоже могут распространить информацию с нарушением законодательства? Ими, наверное, будут заниматься участковые инспекторы ....

Грустно от всего этого. Не надо, господа, снова наступать на те же грабли. Не надо устраивать тотальный учет и контроль. Газета распространяется, теле- или радиосигнал транслируется. Тех, кто распространяет запрещенную информацию - единицы. Найдутся обыкновенные граждане, которые сообщат об этом куда следует, работают органы национальной безопасности, внутренних дел, прокуратуры. Не надо “уполномоченным” чиновникам читать и смотреть по должности все подряд. Давайте лучше используем эти деньги, которые, кстати, берутся из бюджета, из налогов, на поддержку региональной прессы, на повышение качества программирования на государственном языке и т.д. Это будет разумной и перспективной политикой с точки зрения мировых тенденций.

Ситуация с мониторингом СМИ госорганом напоминает мне, как несколько лет назад обсуждался вопрос об отмене выездных виз для граждан Казахстана. И представитель КНБ, организации, которая рассматривала (проверяла) заявления граждан на выдачу выездной визы сроком на один год, тогда привел цифры: за определенный период времени КНБ рассмотрел 300000 заявлений и в пяти случаях (!) в разрешении на выезд было отказано. То есть 299995 граждан проверили просто так.

Тогда все согласились, что лучше использовать эти средства на выявление тех пяти, кому выезд из страны по тем или иным причинам запрещен, чем проверять все 300000. И что? Отменили выездные визы, и граждане Казахстана, как любого цивилизованного государства, десятками, сотнями тысяч уезжают и приезжают в свою страну. И ничего не рухнуло, и тех, кому не положено выезжать, выявляют и задерживают и т.д.. Мы стали регулировать свободу въезда-выезда своих сограждан в соответствии с международными стандартами и поняли, что это и удобнее, и проще.

Идем дальше. Целая глава 2 законопроекта называется: “Субъекты средств массовой информации”. Тут, извините, уже вообще, как говорит одна моя коллега, “предел числовой последовательности”. Помните, что согласно определению, приведенному в статье 1 законопроекта, “средство массовой информации” - периодически обновляемый результат, ... создаваемый в форме ... периодического или непрерывного публичного распространения массовой информации”? И теперь у этого “периодически обновляемого результата в форме...” появился субъект. Как вам: субъект результата?

Трудно предположить, что это не читали в Министерстве юстиции или в других министерствах и ведомствах. Наконец, проект прошел через Мажилис и Сенат. Может, я чего-то не понимаю, но не бывает субъекта результата. Ни на русском, ни на казахском, ни на английском, ни на каком другом языке. Скажите, кому это нужно?

Читаем внимательно и понимаем, что авторы проекта закона таким образом пытались еще более уточнить список тех, кого можно будет привлечь к ответственности, опять-таки в случае чего.... Так, один из “субъектов результата” - это собственник средства массовой информации. Точнее, видимо, тот человек или организация (коммерческая или некоммерческая), которые владеют, пользуются и распоряжаются средством массовой информации. А зачем понадобилось определять этого субъекта? А потому что его тоже хотят привлечь к ответственности в случае нарушения законодательства о СМИ, в том числе и за распространение запрещенной информации.

Интересно, как это будет реализовываться на практике. Хотят привлечь к уголовной ответственности невиновное лицо? Это запрещено Конституцией. Или хотят обязать собственника СМИ читать или просматривать каждый материал, чтобы не допустить его выхода в свет, если в нем содержится запрещенная информация? Но для этого существуют журналист, автор материала, и выпускающий редактор (причем не обязательно главный редактор), который по должности несет ответственность за распространяемую информацию. У собственника средства массовой информации оно может быть не одно, и к тому же это может быть не основным бизнесом. И что он должен сидеть и проверять каждый материал, чтобы не нести ответственность? Такая своеобразная цензура. Интересно, как в таком случае бы отвечали медиа-магнаты господа Сильвио Берлускони в Италии или Тед Тернер в США?

Как бы иногда ни хотелось, нельзя привлекать к ответственности за распространение запрещенной информации ни собственника, ни учредителя, ни распространителя, ни корректора, ни рабочего типографии. Отвечать должны виновные, то есть журналист и выпускающий редактор, а также тот, кто эту информацию предоставил. И все. Ответственность виновных установлена в Уголовном кодексе и Кодексе об административных нарушениях и достаточно суровая.

Отдельный вопрос о возмещении морального вреда в связи с распространением недостоверных сведений, порочащих честь и достоинство. Действительно, в этом случае ответственность несет и физическое, и юридическое лицо, причем независимо от вины. И согласно статье 951 Гражданского кодекса РК это лицо называется причинителем вреда. И поскольку редактор и журналист являются сотрудниками некоей организации или работают на некое частное лицо (раз согласно нашему законодательству СМИ не является юридическим лицом), то эта организация (или частное лицо) и несет ответственность за причинение морального вреда.

В части 4 статьи 9 законопроекта установлено, что “собственник средства массовой информации вправе выступать в качестве редакции, главного редактора (редактора), журналиста, издателя, распространителя как в отношении собственного, так и других средств массовой информации на основе соответствующего договора”.

Что значит, собственник СМИ вправе выступать в качестве редакции? Видимо, имеется в виду, что собственник СМИ может редактировать, распространять, издавать, работать журналистом и т.д. Зачем это? Опять способ регулирования - разрешительный. Представляю себе, как в законодательстве о банках бы написали: собственник банка имеет право выступать в качестве финансиста, оператора, бухгалтера, и т.д. Если надо запретить собственнику что-то делать или кем-либо быть, так и надо написать. А все остальное можно, если это не противоречит Гражданскому кодексу РК.

Вообще, вся статья 9 представляется весьма запутанной с юридической точки зрения. Что подразумевается под “учредителем-собственником имущества, учреждающим собственника СМИ” (часть 8 статьи 9 законопроекта)? Зачем включать в закон о СМИ учредителя юридического лица, которое владеет, пользуется и распоряжается СМИ? Как понимать юридическую конструкцию: “в случаях, если собственником средства массовой информации выступает его учредитель, он имеет права и несет обязанности, установленные для собственника средства массовой информации” (часть 10 статьи 9 законопроекта)?

Что значит: “учредитель-собственник может выступать в качестве главного редактора и распространителя...” и т.д.?

Гражданский кодекс РК устанавливает четкие критерии, кто такие учредители (ст.40): “Учредителями юридического лица могут быть собственники имущества, либо уполномоченные ими органы или лица”.

Учредители - инициаторы и создатели юридического лица. Если авторы законопроекта реализуют идею, что СМИ не является юридическим лицом, то, очевидно, что существует некое юридическое или физическое лицо, которое является собственником СМИ. С физическим лицом все понятно, а у юридического лица были учредители, которые после его учреждения участвуют в управлении этим юридическим лицом, став его участниками, акционерами и т.д. А СМИ является имуществом этого физического или юридического лица. При этом учредитель отвечает своим имуществом по обязательствам этого юридического лица только в том случае, когда это юридическое лицо создано в форме учреждения или товарищества с полной ответственностью.

Есть определенные нюансы и для товарищества с дополнительной ответственностью. В любом случае все это урегулировано гражданским законодательством.

Опять же, что касается ответственности за нарушение законодательства о СМИ (в связи с нарушением положений Конституции и/или совершения действий, квалифицируемых по УК РК или КоАП РК как преступления или правонарушения), то ответственность за это несут лица, виновные в этом непосредственно (журналист, автор, гражданин, чье выступление было передано дословно), а также ответственные должностные лица (главный редактор, редактор) в случае, когда они несут установленную законом ответственность (например, за дачу разрешения на публикацию).

Поэтому нет никакой необходимости отдельно выделять учредителя, поскольку для целей настоящего закона его статус не имеет особого значения. Собственник же юридического лица, которое владеет СМИ, может быть по решению суда обязан приостановить или прекратить деятельность этого СМИ, в том числе и в результате действий уполномоченного органа по приостановлению или прекращению действия свидетельства о постановке на учет или лицензии в результате исполнения решения суда, но это должно быть прямо закреплено в законе.

А что подразумевается под нормой, что собственник может выступать в качестве редакции, редактора, журналиста, издателя и т.д., если, например, в этой же статье говорится, что редакция не может быть юридическим лицом, а собственником СМИ может быть и юридическое лицо? Кроме того, если собственник СМИ - юридическое лицо, то оно никак не может выступать в качестве редактора или журналиста, поскольку юридическое лицо не может выступать в качестве физического лица. Эта путаница перенесена из действующего Закона “О СМИ”.

В части 9 той же статьи установлено: “учредитель не вправе вмешиваться в деятельность собственника, главного редактора (редактора) средства массовой информации, за исключением случаев, предусмотренных законодательными актами Республики Казахстан”. Извините, я учредил ТОО, назначил директора или другого управляющего, решил выпускать средство массовой информации, назначил главного редактора, а теперь мне говорят: не вмешивайся в деятельность ТОО и редактора. Да я уволю обоих и наберу новых, потому что это мое ТОО и мое СМИ.

Похвально желание оградить журналистов и редактора от вмешательства “хозяев”, “олигархов”, да и, кстати, государства тоже, если речь идет о государственных СМИ. Но если в случае с государством речь идет о бюджетных средствах, о деньгах налогоплательщиков и общественное влияние просто необходимо, то в других случаях все сложнее. Если то или иное частное СМИ не нарушает законодательство, то оно имеет право на существование вне зависимости от его тенденциозности или односторонности. У граждан есть право выбора: покупать эту газету или нет, смотреть этот телеканал или нет. У журналиста есть право выбора: работать в этом СМИ или нет. А у владельца СМИ есть право выбора: выпускать его или нет, дает оно прибыль или нет. Кстати, развлекательные СМИ приносят гораздо больший доход, чем общественно-политические, в отношении которых, как я понимаю, и предлагается эта норма законопроекта.

Оппоненты скажут: СМИ - это “идеологическое оружие”, оно используется в политических целях. Отвечу: надо оставить людям право решать самим, что читать и что смотреть. В законодательстве установлены запреты в отношении того, что нельзя. Все остальное можно!

Общественность - против, а Мининформ - “за”

Думаю, нет необходимости комментировать другие статьи законопроекта. Существует целый ряд заключений, анализов этого законопроекта международными организациями, журналистским сообществом. В них ставятся вопросы, критикуются отдельные положения, и пока никаких обоснованных доводов против услышать не удалось.

Вообще, ситуация парадоксальна. Ведущие журналистские организации Казахстана: Союз журналистов Казахстана, Конгресс журналистов, Национальная ассоциация телерадиовещателей, Фонд “Адил-Соз”, “Интерньюс-Казахстан”, “Журналисты в беде”, “Казахстанский пресс-клуб”, казахстанское представительство Института по освещению войны и мира, все правозащитные организации, ряд политических партий и неправительственных организаций призывают парламент не принимать этот закон.

Свои критические замечания и озабоченность по поводу этого законопроекта высказали все ведущие международные организации, защищающие свободу слова и журналистов, включая Международную Федерацию Журналистов, Международный Институт Прессы, Комитет Защиты Журналистов, “Репортеры без Границ”, “Артикль 19” (“Статья 19”), “Права Человека без Границ”, “Фридом Хаус” (“Дом Свободы”).

С аналогичной озабоченностью выступили ОБСЕ, европейские структуры, Госдепартамент США. То есть, кроме Министерства информации, большинства депутатов парламента и довольно странно объединившейся группы карагандинских журналистов и представителей НПО, все остальные, профессионально занимающиеся распространением информации и правами человека, - против закона.

Что касается Министерства информации, то здесь все понятно. Это государственное ведомство хочет занять нишу по контролю за идеологией и средствами массовой информации. А вот с депутатами парламента - сложнее. Принятие Мажилисом и, с оговорками, Сенатом проекта закона о СМИ - это наглядная демонстрация того, что парламент мало интересует общественное мнение как внутри страны, так и зарубежное. И это очень печальный факт, особенно накануне парламентских выборов, а также с точки зрения имиджа независимого государства на международной арене.

Конечно, можно говорить о том, что “нам никто не указ”, что “у нас особый путь” и т.д., но от этого игнорирование международных стандартов и собственных обязательств, взятых при вступлении в ООН и ОБСЕ и подписании целого ряда международных договоров по правам человека, не станет более понятным и объяснимым.

Ситуация весьма похожа на ситуацию с инициированным бывшим МКИОС проектом закона об НПО, который, слава Богу, был отозван президентом Казахстана. Думаю, что и проект закона о СМИ должен разделить судьбу законопроекта об НПО, а все заинтересованные стороны должны спокойно сесть за круглый стол и обсудить концепцию того закона, который бы нужен был обществу, журналистам и соответствовал международным стандартам свободы слова - закона о свободе информации.

А Министерству информации лучше переориентироваться с задачи идеолого-политического контроля за СМИ, что в условиях запрета на цензуру представляется нелогичным, на задачу содействия реализации свободы слова и СМИ, получения (доступа) и распространения информации в Казахстане, обеспечения государственной политики в этой области и организационно-техническую помощь деятельности СМИ как государственных, так и частных. Тогда и общество, и государство сделают значительный шаг к демократии...

* Азаров А.Я. Права человека. Новое знание. - М.: Общество “Знание” России, 1995. - 255 с
** С использованием материалов международной неправительственной организации “Статья 19”.
*** С использованием материалов международной неправительственной организации “Статья 19”.

16 марта 2004 г. http://www.respublika.kz/index.php?art=2004031203


 

 

Вернуться на главную страницу Архив новостей Internews Kazakhstan


Fatal error: Class 'MLClient' not found in /var/www/vhosts/v-8293.webspace/www/old.internews.kz/images/lmods/inc.php on line 58