Internews Network KazakhstanЗаконодательство и практика средств массовой информации Казахстана

Содержание бюллетеня ЗиП-КазахстанПодписка на бюллетень ЗиП-КазахстанАрхив бюллетеней ЗиП-Казахстан

«Независимый журналист»: от метафоры к цели

Доклад, прочитанный на конференции в Душанбе

Юрий Казаков, Национальный институт прессы (Россия)

1

В одном из американских кодексов есть замечательный по четкости формулировки профессиональной миссии абзац, который я очень люблю цитировать на семинарах с российскими журналистами:

«Право общества иметь информацию о всех существенных моментах своей жизни является неоспоримым. Газета в этом контексте несет особую ответственность, являясь в глазах граждан бдительным сторожевым псом, охраняющим законные общественные интересы».

Обратите внимание, говорю я обычно коллегам, на четкость расстановки в этом перечне профессионально-нравственных приоритетов. Исходная позиция здесь не творческое «я» представителя свободной профессии, а право общества на информацию - и признание приоритетной сферой ответственности коллективного корпоранта, средства массовой информации, защиту законных общественных интересов.

Что не менее важно: «бдительным сторожевым псом» журналист такого СМИ осознает себя не по факту обладания редакционным удостоверением, а по результатам своей профессиональной деятельности, отразившись в глазах граждан именно защитником общественных интересов, а значит, заслужив репутацию, априори сопровождаемую повышенным доверием этих самых граждан.

Но не размывается ли таким подходом сам образ «независимого журналиста» как субъекта, равноудаленного от центров влияния или даже давления на него, каковыми и в устойчиво демократическом, находящемся в спокойном состоянии обществе неизбежно проявляют себя, как минимум, государство, собственник или спонсор, да ведь и те же граждане, объединенные в союз, ассоциацию, политическую партию?

Первый ответ на этот старый вопрос заложен в характере и статусе самой профессии: относясь к свободным, она принадлежит также и к публичным. В русском языке у определения «публичный» есть два не совпадающих значения: «открытый» и «не частный». Журналистика эти значения объединяет, ибо результат труда журналиста, продукция СМИ, по определению открывается обществу, адресуется неопределенно широкому кругу лиц, в идеале выражая, а не только формируя общественное мнение, отражая достаточно широкий спектр существующих в данном социуме идей, взглядов, настроений, представлений о ценностях и т. д.

Сказанное означает: журналист, выполняющий свою работу в достаточной мере ответственно, исходя из логики и системы базовых норм и ценностей именно этой, а не какой-то другой, пусть даже «смежной» профессии, всегда оказывается на стороне общества.

«Печать и другие средства массовой информации обязаны выполнять свои функции с чувством ответственности перед обществом и отдельными гражданами», - так был сформулирован нынешний постулат «профессиональных принципов» международным сообществом континентального масштаба в лице Парламентской Ассамблеи Совета Европы три десятка лет назад. Резолюция 428 (1970) относительно Декларации о средствах массовой информации и правах человека, принятая 21-й сессией ПАСЕ, предложила, по сути, внятные «правила честной игры» в «нелюбовном треугольнике» «СМИ - ОБЩЕСТВО - ВЛАСТЬ», опирающиеся на уважение определенных прав каждой из сторон и на уважение всеми сторонами определенных обязанностей.

Не вдаваясь в детали, отметим, что в Декларации о средствах массовой информации и правах человека, составляющей основную часть Резолюции 428 (1970), содержались обращенные к профессиональному сообществу рекомендации, касающиеся профессиональной подготовки журналистов, кодексов профессиональной этики и институтов самоконтроля. Именно в этой Декларации были прописаны меры по защите индивида от посягательства на право уважения его частной жизни. И, наконец, именно в этой Декларации был сформулирован ряд принципов, которые следовало соблюдать в отношении СМИ и самим СМИ для того, чтобы и далее успешно выражать и защищать общественные интересы.

К числу этих принципов были отнесены, в том числе:

- Распространение на СМИ права на свободу выражения своего мнения.

- Закрепление законом независимости СМИ от государственного контроля.

- Отсутствие любой, как прямой, так и косвенной цензуры печати или содержания радио- и телевизионных программ.

Упомянув о принципе гарантированной защиты внутренней организацией СМИ свободы ответственных редакторов выражать свое мнение, редакторской независимости, специально и дословно процитирую формулировки двух взаимосвязанных принципов, представляющихся принципиально важными для установления точки отсчета координат реальной независимости СМИ на нынешнем постсоветском пространстве.

Первый. Независимость средств массовой информации должна быть защищена от угрозы со стороны монополий.

Второй. Ни частные предприятия, ни финансовые группы не должны иметь права на монополию в области печати, радио или телевидения - и не следует разрешать образование монополии, подконтрольной правительству.

Суммируя сказанное: Резолюция 428 (1970) заложила, по сути, европейский «формат» подхода к тому, что можно считать нормальной журналистикой и нормальной средой обитания нормальной журналистики.

Что касается собственно журналистики, то это: работа в интересах широкой общественности; необходимый уровень профессионализма; четкость этических установок профессионала; оправданная, опирающаяся на гарантированное право выражения личного мнения ответственность главного редактора; существование системы самоконтроля, санкционированного и уважаемого профессиональным сообществом.

Что касается «среды обитания», то это: уважение принципа редакционной самостоятельности и права журналиста на личное мнение; обеспечение реальной (и обязательной) независимости СМИ от попыток управления им государства и, прежде всего, исполнительной власти; защита независимости масс-медийной среды от удушающих объятий монополий; и, наконец, фактическое запрещение создавать свою монополию в сфере массовой информации (пусть и в опосредованной форме «подконтрольности правительству») самому государству.

Чуть ниже мы специально вернемся к этим положениям, к «формату-1970».

Пока же заглянем в европейские «святцы» много более поздние: в Резолюцию 1003 (1993) по журналистской этике, принятую 44-1 сессией ПАСЕ.

Обратим внимание на самый первый пункт ее первого раздела «Новости и мнения»:

«Помимо законных прав и обязанностей, отраженных в соответствующих правовых нормах, СМИ несут этическую ответственность перед гражданами и обществом, которая заслуживает особого внимания в настоящее время, когда информация и связь играют особую роль в формировании личных позиций граждан и в развитии общества и демократии».

Позвольте, как это - «помимо законных прав и обязанностей»?

Как совместить ответственность в сфере формирования «личных позиций граждан и в развитии общества и демократии» с другим пунктом той же Резолюции 1003, гласящим: «Работа СМИ - один из видов «посредничества», предоставления информационных услуг»?

И как относиться к следующему утверждению той же Резолюции: «Было бы неправильно, исходя из важности роли информации, делать вывод о том, что СМИ в действительности отражают общественное мнение или что они должны взять на себя некоторые специфические функции государственной власти или общественных институтов образовательного или культурного характера, таких, как школы… Это могло бы привести к превращению СМИ в своего рода власть или антивласть («медиакратия»), тем более, если они не будут представлять граждан и подчиняться такому же демократическому контролю, как государственная власть, а равно не будут обладать специальными знаниями соответствующих учреждений культуры и образования».

2

На самом деле даже первый из последних трех вопросов - риторический по характеру. Уже потому, что профессиональная этика журналиста, во-первых, по определению не может быть заключена в параграф никакого, даже и самого лучшего медиазакона, - природа морали иная, чем природа права. А, во-вторых, работа журналиста протекает в среде, изначально конфликтной, - такой, в которой в конфликт между собой могут вступать, например, права конкретного человека и права общества. Вот почему мы говорим о ситуациях морального риска и морального выбора, требующих определенной свободы решения и востребующих, если угодно, именно независимого журналиста.

То же касается и последних двух вопросов: там, в устойчивых европейских демократиях, все это не без труда, не без повседневных сложностей и проблем. Но во многом непохожих, а во многом теперь уже и похожих друг на друга Германии, Англии, Голландии, Италии, Бельгии на деле, по факту существует гражданское общество. Это общество, поставившее власть (ту, их власть, с ее традициями, опытом, представлениями об этике, в том числе) под устойчивый демократический контроль, безусловно ценит труд журналиста, не относит его к рядовым. Но, ценя этот нелегкий повседневный труд, чрезмерного почтения к журналистам это общество не испытывает; считать журналиста рубежа веков мессией или учителем оно очевидно не склонно. Да и для журналиста тамошнего представить себя звеном «медиакратии» крайне сложно: традиции, культура, ментальность, да и, в конце концов, профессионализм, включая понимание корпоративизма, не позволяют. Как не позволяют проявлять практически непристойную, по западным стандартам, сервильность, готовность безоглядно доверять власти, а тем более проявлять услужливость по отношению к ней, пусть и самой что ни на есть профессиональной и демократичной.

Признавая это, поставим ребром вопрос о том, что же делать со всей этой музыкой европейских резолюций, с этой усладой уха и поводом для игры в другую жизнь журналистам в наших, так называемых постсоветских «палестинах»: в тех самых, где власть не знает и, по большому счету, не хочет знать, что такое «демократический контроль». В тех «палестинах», где монополизация медиапространства негосударственной монополией рассматривается многими профессионалами как благо и как шанс на глоток свободы и средств к существованию, - уже в силу того, что государственная монополия, пусть и потесненная по сравнению с советскими временами, стоит, по большому счету, непоколебимо: дополняя удручающую бедность сферы своего прямого влияния удручающим же стремлением добиваться единомыслия и единодействия от всех своих подданных.

Где выражение журналистом и СМИ своего мнения по вопросу, представляющему общественный интерес - как гласит резолюция 428 (1970) - может означать подписание себе приговора, пусть и с отложенным исполнением. Последнее по времени тому подтверждение - выемка компьютерной информации в редакции еженедельника «Версия» после появления одной из статей по гибели АПЛ «Курск».

Где законодательная власть (сошлюсь в данном случае на пример Азербайджана) может, к примеру, принять такую новую редакцию закона о СМИ, по которой право приостанавливать деятельность вещательной телерадиоорганизации перейдет от суда к соответствующему органу исполнительной власти: при том, что в прежней редакции закона все вопросы такого рода решались, хотя бы по букве, именно и только через судебное решение.

Где монополии выстраивают свои «минимонополии» в сфере массовой информации. В России этим до последнего времени был наиболее известен Газпром; судя по всему, на часть российского медиарынка теперь всерьез претендует и другой «естественный монополист», РАО «ЕЭС».

Где наиболее массовый, распространенный житель («гражданин», по сугубо формальному признаку подданства, а не по отношению к своим гражданским правам, персонаж, отнюдь не выстрадавший свою суверенность и не готовый защищать ее от покушений, в том числе, со стороны государства) нервничает, сталкиваясь с тремя точками зрения в СМИ на один и тот же предмет и 1970 год считает вовсе не датой принятия неизвестной ему Резолюции 428, а годом столетия по-прежнему сердечно дорогого ему В. И. Ленина, друга и учителя трудящихся, основателя всесильного Советского государства.

Где журналисты - говорю это как человек, раздающий перед каждым из семинаров по профессиональной этике в российских регионах анкету со специальными пунктами - не уважают институт главного редактора и в случае профессионально-этических затруднений руководствуются прежде всего «совестью» и «здравым смыслом», а вовсе не принятыми нормами и представлениями о профессионально правильном, существующими хотя бы и в их же собственном цехе.

Самый простой и чрезвычайно соблазнительный выход из действительно затруднительной, возможно, неразрешимой ситуации (а о некоторых ее моральных аспектах я еще скажу) - вспомнить Киплинга, его знаменитое «Запад есть Запад, Восток есть Восток», - и объявим все взятки гладкими и расписавшись в собственном бессилии широко распространенной сегодня в России формулой «каково общество, такова и пресса».

продолжение

 

Предыдущая страницаСледующая страница