|
Журналистика, общепризнанно, древнейшая из древнейших. К нашему времени ученые едины во мнении, что появление прессы следует отнести к V веку до нашей эры, когда в Риме выходили первые газеты, которые стали напоминать современные при Юлии Цезаре - в 60 году той же эры. Если подходить упрощенно, то наша профессия началась с того, что нарисовал первобытный человек каракули на стенах пещеры - вот вам и первая газета. Попрыгал шаман у костра, послушал, что там ему ветер нашептал, - радио так появилось. Ну, телевизором, скорее всего, у наших прародичей были скоморохи, ходившие по деревням и странам, и разносившие и показывающие вести об удивительных событиях. В общем, все такое относительное, неустойчивое. А в Казахстане у работников пера, микрофона и камеры вдобавок к тому же и профессиональный праздник столь же ветреный. Поначалу предали анафеме 5 мая, советский День печати, когда вышел первый номер газеты «Правда», и передвинули его на пять дней вперед - на 10-е мая, на день выхода первого номера газеты «Туркестан уалаятынын газетi». (Кстати, подобным образом сделали и в России, установив День российской журналистики в честь появления первой печатной газеты «Ведомости» Петра I и празднуют его в январе). Но в 1997 году, поглубже вникнув в содержание газеты (а она была-то как-никак органом царской администрации на местах, несмотря на то, что выходила на казахском языке), выбрали более нейтральную дату - 28 июня. В этот день появился первый казахстанский Закон о печати и других СМИ. Вношу предложение: отпраздновав нынче третий раз день печати по старому стилю, давайте дружно сочинять челобитную наверх - 28 июня потерял свою актуальность, неплохо бы его теперь приурочить к новому Закону «О СМИ», чтобы мы справляли праздник 23 июля. Кто за? Журналисты всегда за себя чарку поднять не прочь. А там, глядишь, еще какой-нибудь повод для переноса найдется. Хотя обижать наш первый закон не стоит - он долгожитель, 8 лет продюжил. Насколько второй окажется крепким орешком - поживем - увидим!
Худо-бедно, под крышей Закона о печати от 28 июня 1991 года казахстанская журналистская братия прожила начало эпохи построения демократии в отдельно взятом государстве. Пережила наезды крупных властей и мелких чиновников, разорилась в результате бездарного хозяйствования бывших партзавхозов, оказалась лишенной эфира за длинный язык, да мало ли. Что дал новый закон нам, пахарям от пера и микрофона? Написан он очень даже демократически. Но журналистам ничего нового в расширении их прав не предоставил. Поэтому теперь столь трудно стало совать свой нос в неправедные дела акимов, военных, полиции и пр., что приходится все чаще вспоминать о «своем шестке». Пока журналисты боятся заявить право на свои права, газеты только успевают отбиваться от судебных исков и разоряются (сама на язык просится война «Начнем с понедельника» с мировой коррупцией). А в судах они рассматриваются с пристрастием. Судьи, которые, порой, не в состоянии отличить синекдоху от метонимии в газетном тексте, при разборе столь сложных дел не спешат назначать специальные экспертизы. Сами, мол, разберемся! Кайф, наверное, получают. И чаще всего журналистам «шьют» 25-ю статью Закона о печати - злоупотребление свободой слова. После 1991 года журналистика стала совершенно другой. А нас стараются загонять в старые рамки. Обвинения же - порой одно абсурднее другого выдвигаются. Господа-гонители журналистики, оглянитесь вокруг себя, что творится каждый день в жизни. О таком беспределе в газетах не прочитаешь и по телевизору не посмотришь - журналистам давно надели розовые очки. А законы - они на то и пишутся, чтобы при удобном случае ими можно было пыль в глаза международных правозащитников пустить, а в остальном - чтобы всегда их можно было обойти. В последние месяцы количество исков к СМИ растет в геометрической прогрессии. Слово какое не понравилось, в картинке вроде бы себя узнал, в репортаже мимоходом упомянули - вот и готов миллионный иск. В условиях полной социальной незащищенности СМИ и самих журналистов, они должны фактически приспосабливаться к складывающейся в угоду сиюминутной ситуации судебной практике. Но ведь это чревато снижением уровня профессионального мастерства, сужением круга используемых приемов творчества, усилением серости, которая наиболее «бронезащитна». Юридический факт большей частью требует весьма упрощенного протокольного обоснования. А если это не соблюдено, суд удовлетворяет иск к журналисту, игнорируя любые мотивированные доводы и логические аргументы, поскольку, как принято выражаться в юстиции, «эмоции к делу не пришьешь». Но, к сожалению, мне кажется, что в ближайшее время мы вступим в затяжной период обострения отношений журналистики и общества. Ведь приемлемая для юридической процедуры оценка жизненных процессов и реалий большей частью не пригодна для сиюминутной публицистики. Скажем больше: она во многом ей противопоказана. Можно, конечно, публиковать выдержки из милицейских протоколов или извлечения из решения суда, но если в таком же ракурсе излагать факты и комментарии, можно поставить крест на карьере. Нужен симбиоз. Разумный, приемлемый для обеих сторон, он пока не найден. Хотя в СМИ и так, по моим скромным подсчетам, на 70 процентов присутствует паркетная информация, выгодная высшему свету. Острый на язык и скорый на обобщение Олжас Сулейменов заметил: «У нас единственное демократическое движение - гласность, когда народ вопит, а власть безмолвствует».
«Вы читали? Вы смотрели? Вы видели?» - народ частенько обсуждает то, что узнал из газетных статей, телевизионных и радиопередач. Какими бы малыми не были тиражи у газет (о чем с удовольствием любит повторять глава Нацбанка Григорий Марченко), как бы не кукожилась аудитория электронных масс-медиа, они по-прежнему продолжают оставаться основным источником формирования общественного мнения. Это сильно раздражает власти, этим порой злоупотребляют криминальные или противоборствующие структуры при своих разборках. Газета и эфир - очень удобная арена для сведения счетов. За войной компроматов всегда стоит чей-то шкурный интерес. И все это обслуживают журналисты. Кроме того, сколько приходится писать так называемых «заказух» - рекламных статей, которые стыдливо маскируются различными значками, лишь бы не назвать их напрямую - реклама. Порой доходит до абсурда - пишутся огромные материалы ради того, чтобы в нескольких строчках упомянуть нужную фирму или фигуру. Естественно, делается все это не за просто так, а за вознаграждение. Оно может быть не только в денежных купюрах, но в приглашениях съездить за границу или куда поближе, услугах и др. Трудно винить журналиста в этом. Если по степени риска наша профессия стоит в пятерке самых опасных (пропустив при этом вперед водолазов, летчиков сверхзвуковых самолетов, руководителей крупных предприятий и военных), то она находится и в пятерке самых низкооплачиваемых. В районных и городских газетах, которые еще не испустили дух, оклады 3-4 тысячи. Это где платят. Чаще всего журналистам перепадает «бартер» по завышенной цене. В областных изданиях жизнь полегче: там и теньжата есть, и заработать можно 10-15 тысяч. В зависимости от рентабельности платят в коммерческих изданиях. Что-то в эквиваленте 200-500 долларов (может, побольше, может, меньше, но эти интимные детали коллеги обсуждают только по глубокой пьяни). Постепенно забывается такое понятие, как гонорар. Хотя все познается в сравнении. У россиян зарплаты в 3-5 раз больше, а вот у узбеков - в 10-15 раз ниже, но и пишут и те, и другие совершенно о разных вещах...
С приходом рынка не только информация, а сами редакции стали объектом купли-продажи. Продают и покупают с потрохами целые журналистские коллективы, каналы, типографии. В советское время хозяин был один - КПСС. Хозяин был строгий. Новые владельцы старой прессы заставляют себе служить так же верно. Один из редакторов как-то мне с гордостью сказал: «Мы боремся с политическими врагами хозяина». Но важнее все-таки найти такого хозяина, который бы делал деньги на вашей газете (ТВ, РВ), не вмешиваясь в творческую работу, чтобы ваш продукт был сам по себе рентабельным. А не так - платить безумные деньги на выпуск издания лишь ради того, чтобы потешить свое самолюбие и утереть нос конкуренту. Есть несколько целых журналистских артелей, которые, как непотопляемый эсминец, кочуют из одного издания в другое, заработав себе определенную репутацию, но оставаясь всегда на плаву. Надо отдать должное, продукт выпускают они неплохой, но только - на заказ! Чего изволите? Самый сложный жанр - журналистское расследование - заказывается с тем, чтобы опорочить противника. Поди потом, отмойся. В ответ создается своя газета. И так, наверное, до бесконечности - у сильных мира сего денег хватает на подобные игрушки: «У меня - газета, а у тебя что?» А можно сделать и того проще, не преувеличивать или приукрашивать - можно просто промолчать. Это для тех газет, у которых финансы поют романсы. Как говорил великий Абай, «убеждай, не принуждая!» Увы, но с журналистами сейчас обращаются плохо. Это раньше красные корочки (особенно центральных изданий), действовали магически на чиновников любого ранга. Журналистская статья могла снять секретаря обкома и даже загнать в петлю заворовавшегося директора совхоза. Сейчас журналист в большинстве редакций связан по рукам и ногам. В оставшихся государственными - тем, что начальство не хочет портить отношения с другими начальниками, а в частных порой отношение к тебе зависит от настроения и расположения хозяев. Что говорить о простых редакционных работниках - главных редакторов газет, журналов и каналов порой меняют, как перчатки. Чуть чем не угодил (показал не тот сюжет, не захотел обливать грязью конкурентов) - пшёл вон! Хотя где лучше? Английский газетный магнат Джеймс Беннет, когда услышал, что у него работают незаменимые люди, попросил их список и в момент уволил. Просто не пожелал иметь дело с такими. У богатых всегда свои... причуды. А местные управляющие топ-менеджеры всегда с готовностью исполняют прихоти хозяев. За эти годы пертурбации произошли и на КТК, и на «Хабаре», и в «Караване», и в «Экспресс К», и в «АиФ Казахстан», и в «Вечерке» и практически на всех радио. Власть хочет выглядеть в зеркале, коим стали СМИ, опрятно. Поэтому и обновляется весь журналистский рынок. Сейчас складываются новые отношения общества и нашей профессии. Сохранив свой направляющий, побуждающий характер, она в значительной мере отошла от довлеющего варианта «подсказки». Но вместе с тем, отказавшись от направленного воздействия на создание, создав возможности для поиска каждому члену общества в отдельности, мы никого на застраховали от возможности заблудиться и сгинуть в этих поисках.
Это про Интернет. Как возликовали мы, когда и в нашу страну пришло это чудо. Да здравствует свобода! Увы, вместе с чудом пришло юдо. Интернет - самый неэтичный из СМИ. Самый последний пример - скандал с нашим известным политологом Нурбулатом Масановым, которому приписали интервью по острым вопросам, а он его вроде бы как и никому не давал. Фальшивку здесь можно состряпать враз. В Интернете появляется новый жанр - статьи, состряпанные из всего, что было уже почерпнуто в сети. Порой, не успев моргнуть глазом, ограбленными становятся журналисты, писатели, художники, композиторы - Сеть пиратским способом тиражирует их произведения, и никто не будет покупать то, что можно взять бесплатно. Хотя, несомненно, главный плюс Интернета - это свобода слова, которую не может позволить себе ни одно другое СМИ. Поэтому наши власти с конца прошлого года обеспокоились тем, как бы поставить на контроль все, что творится в виртуальном пространстве. Поначалу был создан специальный Республиканский биллинг-центр телекоммуникационного трафика, через который можно осуществлять подобный контроль, и издано грозное правительственное постановление (позже его отменили). На недавнем круглом столе «Казахстанские СМИ в Интернете и Интернет для казахстанских СМИ» четко прозвучало, что закрыть сайт или воспрепятствовать нежелательной информации для властей в техническом плане уже проще простого. А вот опять же обращаясь на восток, к соседнему Узбекистану, приходится констатировать, что там все уже поставили под контроль. Естественно, обставив дело красивыми словами: «Создан централизованный доступ к международным компьютерным сетям для активной интеграции в мировое пространство». Этим подсластили горькую пилюлю, которую всем пришлось проглотить. Теперь приходится и здесь следить за языком. Что касается конкуренции с газетами, то вряд ли Интернет их победит даже в далеком будущем. Смерть печатной прессе предрекалась не раз, но она, слава богу, до сих пор живет и здравствует.
В Казахстане 100 000 работников СМИ - фактически регулярная армия! Из них 4 тысячи - члены Союза журналистов. Мне всегда нравился наш Союз журналистов. Там работали хорошие люди, конкурсы разные устраивали, поездки, премии давали. Председатель Союза журналистов Казахстана, уважаемый Камал Сейтжанович Смаилов, откровенно признал, что Союз в том виде, в котором он существовал - с распределительно-поощрительными функциями, уже не нужен. Дополнительная жилплощадь, машины, путевки в санатории - все это было в их руках. А теперь... Надо отдать должное, что еще хоть раз в год правление СЖ изыскивает возможность награждать лучших журналистов премиями. Камал Сейтжанович предлагает новую модель союза, на основе объединения журналистских коллективов. То есть такая конфедерация, которая защищает журналистов. И вот появилась новая общественная организация «Профессиональный союз журналистов Казахстана». Базируется она в Астане, а лидером ее стал бывший заместитель Смаилова Мадрид Рысбеков. Непонятно только, будут эти союзы существовать параллельно или кто-то кому-то уступит паству. Кроме того, в Казахстане действует несколько организаций, работающих на журналистов и для них же. Без особого шума, но с максимальной пользой для дела трудится представительство «Интерньюс» в Казахстане. Он поддерживает наших коллег-телевизионщиков. Международный фонд защиты свободы слова «Адил Соз» пытается по мере возможности отстаивать права журналистов, давать юридические консультации попавшим впросак коллегам, издает бюллетень юридической грамотности. Казахстанский и Национальный пресс-клубы старательно снабжают журналистов информацией, проводя на день по нескольку пресс-конференций. Кто-то из коллег пошутил, что если их не будет, то журналисты останутся без куска хлеба. Представительство Британского института по освещению войны и мира, открытое совсем недавно, обещает продвигать лучшие аналитические статьи наших журналистов на Запад, в их газеты, журналы, на ТВ и РВ, бесплатно переводя на пять языков. Не преминул появиться и местный «Теффи» - конкурс «Золотая звезда» - «Алтын жулдыз». Пять лет он был только телевизионным, а теперь потеснил свои ряды и принял туда и газетчиков, и фоторепортеров, и информационные агентства. Они генерируют идею замечательного Учителя в журналистике Марата Карибаевича Барманкулова - создать общественный фонд «Академия журналистики Казахстана», куда бы вошли не просто функционеры и хозяева изданий, а действительно профи своего дела и люди, уважаемые в журналистике. «Академия», думается, смогла бы реально сплотить журналистов, выбирать самых-самых, отстаивать права казахстанской журналистики. Правда, от задумок до воплощения проходят порой годы. Пытаются организоваться какие-то профсоюзы для журналистов и советы по этике, но от их работы пока никому ни холодно, ни жарко. Импонирует, что есть в них люди, которые действительно могут реально помочь коллегам, попавшим в беду. Но есть и одиозные личности. Они лишились малых и больших кресел и скучают по регалиям и вниманию. Да и сами журналисты не много проявляют корпоративности. Порой готовы размазать по столу опростоволосившегося коллегу. В Павлодаре, например, газета «Версия» потребовала от телевизионщиков студии «Иртыш-ТВ» три миллиона тенге за слово «газетенка». Хотя оно ей совсем не адресовалось...
Поскольку каждый уважающий себя город ныне обзавелся собственным университетом, многие из них открыли и собственные журфаки. Причем некоторые в самой глубинке, но туда же - пытаются готовить даже журналистов-международников (для справки: с нынешнего года этой специальности нет в реестре Министерства образования и науки, и подготовка по ней осуществляется в рамках узкой специализации по профилю общей журналистики)! Казалось бы, конкуренция в журналистике должна достичь апогея, и вряд ли 1500 газет и около 300 телерадиостанций обеспечат всех работой. Да ничего подобного! Хорошие журналисты наживают много врагов. Поэтому большинство стремится жить тихой сапой. Кстати, на мой взгляд, это совсем неплохо, что в стране развивается целая система журналистского образования. Для новых отделений журфак КазГУ (который в советские времена высоко котировался, после МГУ и Свердловска) останется еще долгое время на недосягаемых высотах. А новая модель образования позволяет обучать журналистов всему и зарабатывать на этом. Таких кадров и возможностей, как в КазГУ, провинция не будет иметь в ближайшем будущем. Но ведь и выпускники этого вуза не спешат в глубинку - они, в большинстве своем, горожане. Сегодня журфак КазГУ учит своих выпускников представлять информацию различными способами, укрепил международное сотрудничество - он не варится в собственном соку. Но... он должен зарабатывать себе деньги - это в первую очередь! В такое положение его поставило государство. Раньше было такое понятие, как «профнепригодность». А вот если теперь, заплатив требуемую сумму, сюда хлынут бездари? Работать придется вхолостую. С другой стороны, казгушное образование, при всех его плюсах, слишком каноническое. Порой отличник журфака не совсем уверенно себя чувствует на журналистской стезе. Нужны творческие мастерские, которые бы воспитывали личность журналиста. Может, есть резон подумать над созданием некоего попечительского совета, который бы помогал журфаку и тем самым взращивал для себя кадры? Или это медиа-магнатам не нужно - они всегда найдут деньги, чтобы перекупить заинтересовавший их экземпляр. Недавно к нам приезжали коллеги из московских изданий, обменяться, так сказать, опытом. Проблема та же - где взять хороших журналистов? Это в Первопрестольной-то! Хороший журналист будет востребован всегда. Ау, современные вальраффы, донахью, познеры, молчановы и листьевы! |
