Демаршем по закону

Мария Пульман, юрист Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности

Юридические термины - слова особого рода. У них нет синонимов, они не терпят приблизительности, их нельзя употреблять по признаку благозвучия или образности. Тем не менее чтение казахстанской прессы убеждает - пишущая братия обращается с понятиями права весьма небрежно. Далеко ходить за примерами не приходится.

Газета «Доживем до понедельника», № 22 от 23-31 мая 2000 года, статья Д. Маметбакиевой «Оппозиционная «лапша» для жанатасцев». Речь идет об участии представителей оппозиции в судебных заседаниях, состоявшихся в городе Жанатасе. Автор пишет: «А ведь еще на пресс-конференции Газиз Алдамжаров твердо пообещал нам посодействовать через своих знакомых в областном суде городе Тараза!» Что это? Что означает «посодействовать через своих знакомых»? Ведь судьи при вынесении решения независимы, подчиняются одному лишь Закону, и воздействовать на суд с помощью знакомых строжайше запрещено законодательством! Однако написано все это вполне всерьез, обещание Г.Алдамжарова (даже если он его и давал) никак не прокомментировано автором.

Далее в той же статье: «Он (Жовтис) заявил на пресс-конференции, что если выиграет этот крупный судебный процесс, «устроит настоящее ЧП для всех судей Казахстана». Причем яро утверж­дал, что освободит наших детей по амнистии…» Освобождение вследствие акта амнистии - это сложная правовая процедура, она детально отрегулирована в Законе об амнистии и разъяснении Пленума Верховного суда о порядке применения этого Закона. Ни в том, ни в другом документе ни словом не упоминается то, что по амнистии кого-то может освободить Жовтис. Так что даже Жовтис, при всем своем авторитете, не в состоянии выполнить такое обещание. Тем более, что он его никогда и не давал.

В той же газете статья Т.Жалмиева «Так кто, говорите, в доме хозяин?» Автор пишет: «И.Меркель в 1997-1998 г.г. работал в горпрокуратуре города Алматы, а сейчас зам. министра по борьбе с коррупцией РК». Да, много структурных преобразований происходило за последнее время, много создано различных комитетов и даже новых министерств. Только вот «министерство по борьбе с коррупцией» существует исключительно в воображении автора.

Казахстанская страница «Комсомольской правды» от 3 июня 2000 года, подборка «Криминал», автор не указан: «Недавно в Ауэзовском районе уже через несколько минут после совершения грабежа преступник был задержан». А почему, собственно говоря, преступник? Неужели все за те же «несколько минут» состоялось судебное заседание? Ведь до вынесения приговора никто не может именоваться преступником. Это необходимо, наконец, понять всем, кто пишет на правовые темы.

Газета «Караван», № 22 от 26 мая 2000 года, статья Р.Минуллина «Тайна колонии № 18 больше не тайна!». Автор пишет: «Прокурор внимательно обследовал заключенного, зафиксировав следы побоев». Хотелось бы узнать, с какой стати прокурор взял на себя функции судебно-медицинского эксперта? Прокурорское заключение о наличии побоев абсолютно никакой правовой силы не имеет: фиксировать следы телесных повреждений по закону имеет право только эксперт - «лицо, обладающее специальными познаниями в области медицины».

Газета «Время» от 1 июня 2000 года, статья М. Унгаровой «Я хотела убить их всех…» Речь идет об уголовном деле по факту автодорожного проис­шествия со смертельным исходом. Автор пишет: «На сегодняшний день Бостандыкский суд принял решение отправить дело Куатова на доследование. Прокуратура Бостандыкского района опротестовала этот судейский демарш…» Прокуратура, безусловно, вправе опротестовать любое судебное определение, только почему автор решился обозначить это определение «демаршем»? Демарш - это просьба или предостережение, адресованные правительством или министерством иностранных дел одного государства другому государству. Демарш может быть выражен в ноте, меморандуме, заявлении. В общем, в той или иной дипломатической форме, но никак не в судебном определении. Судебное определение о направлении дела на доследование - это совсем даже не демарш, а предусмотренное уголовно-процессуальным законодательством действие, направленное на необходимость более тщательного исследования доказательств по уголовному делу.

Газета «Доживем до понедельника», № 23 от 1-7 июня 2000 года, статья Т.Жалмиева «Масанов - не беда!» Автор передает слова своего собеседника А.Асылбека: «И пока власть не поймет, что Кажегельдина и его мафию надо посадить в тюрьму. Если не власть, то сам народ его арестует». Давно известна пословица «для красного словца не пожалеет и отца». Приведенное выше выражение иллюстрирует эту народную мудрость. Народ не может никого арестовать. Закон предоставляет право ареста только прокуратуре и суду. Или специально уполномоченному должностному лицу. Причем последнее - в случае объявления чрезвычайного положения, которого, слава Богу, у нас нет.

Газета «Экспресс-К», № 83 от 20 мая 2000 года, статья А.Муфтеевой «Завещание русской бабушки». Тема статьи - счастливая встреча двух молодых людей - американца и русской девушки. «Когда Эдвард вернулся из Москвы, моя виза в США была уже готова, были куплены билеты на самолет, нам оставалось только зарегистрировать наш брак…». Но регистрации брака помешала внезапная гибель Эдварда от руки пьяного убийцы. Убитые горем родители приехали отвезти на родину тело погибшего сына. «Узнав, что я жду ребенка, мистер Кросовски (отец Эдварда) через месяц после похорон вернулся за мной. Не знаю, как ему это удалось, но в Америку я улетела уже законной вдовой Эдварда, миссис Кросовски…». А действительно - как ему это удалось? Регистрация брака с покойником - такое не допускается ни в одном цивилизованном государстве. В Сое­диненных Штатах Америки закон почитают - это правовое государство. Не говоря уж о том, что с «готовыми» визами из Москвы никто не возвращается. Такого не может быть, потому что не может быть никогда: получению визы предшествует личная беседа с работником консульства. Причем даже эта беседа получение визы отнюдь не гарантирует. А чтоб заочно - об этом не может быть и речи.

Альфия Муфтеева - журналист серьезный, и если пишет на правовые темы, то делает это неизменно грамотно. На этот раз все изложенное ею годится исключительно для рождественской сказки. Только тогда надо предупредить читателей, что это сказка. А сказка - она сказка и есть. Можно не заботиться о том, чтобы она хотя бы отдаленно соответствовала закону…

Газета «Начнем с понедельника», № 20 от 19 мая 2000 года, статья Р.Есергепова «Начнем с понедельника» подает иск наМинюст РК». Автор замечает: «Мы вправе опротестовать решение суда по иску Союза судей к нашей газете…». Хотелось бы возразить - вы не вправе опротестовать решение суда. Протест - это исключительно форма прокурорского реагирования.

Газета «Экспресс-К» от 20 мая 2000 года, статья С.Леонова «Подрыв деловой репутации - это когда о тебе рассказали». Речь идет о различных нарушениях, допущенных в процессе приватизации в городе Экибастузе. Автор пишет: «И мы не боим­ся, так как согласно Конституции страны нельзя обвинить человека в совершении преступления иначе как по приговору суда, вступившему в законную силу». С.Леонов заблуждается: человек считается виновным только после вступившего в законную силу приговора суда. А обвинить его можно. Уголовно-процессуальным законодательством предусмотрены такие следственные действия, как привлечение в качестве обвиняемого, допрос обвиняемого, предъявление обвинения и т.д. Так что следствие обвиняет, но признает за гражданином вину только суд. Заблуждение это распространенное: в газетных публикациях то и дело встречается путаница в терминах - обвиняемый, подозреваемый, подсудимый, осужденный. За каждым этим определением стоит строго обозначенный законом статус гражданина и соответственные этому статусу права. Поэтому путаница совершенно недопустима. Усвоить разницу нетрудно - надо прочесть Уголовно-процессуальный кодекс.

Казахстанская вкладка газеты «Аргументы и факты», № 22, статья А.Мамонтова «Два процесса - два подхода». Автор цитирует судебное решение: «Дело производством прекратить в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения». В статье 37 Уголовно-процессуального кодекса приводится перечень оснований, по которым прекращается уголовное дело. Этих оснований много - отсутствие состава преступления, отсутствие события преступления, акт амнистии, примирение сторон по делам частного обвинения и т.д. Но при всем множестве оснований отсутствует только одно - отказ государственного обвинителя от обвинения. Да, автор цитирует судебное решение. Поэтому приходится с сожалением констатировать, что судья, видимо, поверхностно знаком с процессуальным законодательством: иначе он бы не изобрел отсутствующее в законе основание для прекращения уголовного дела. Желательно, чтобы с законом были знакомы авторы, пишущие на правовые темы, и в случаях, подобных этому, давали бы хоть какой-то комментарий.

В той же самой газете статья того же автора «Малику изнасиловали. Дело - приостановить». Речь идет о том, что совершивший преступление гражданин оказался психически ненормальным, в связи с чем, как пишет автор, «осудить виновного не удалось. Удалось лишь водворить его в клинику для лиц с подобными отклонениями». Только почему автор вынес в заголовок слова - «Дело - приостановить»? Дело это совсем не приостановлено. Просто таково требование закона - лица, признанные невменяемыми, к уголовной ответственности привлечены быть не могут.