Публикуй - и черт с тобой!

Марат Барманкулов, профессор

Даже англичане, известные своей приверженностью ко всему светскому, прибегают к впечатляющему выражению, когда речь идет о необходимости отказа от предварительной цензуры. Они считают, что именно отсутствие предварительных ограничений должно быть отличительным признаком свободы слова.

Что означает запоминающееся сочетание слов «Публикуй - и черт с тобой!»? Судя по тому, как это комментируют в главе «Великобритания» составители сборника «Законы и практика СМИ в одиннадцати демократиях мира» (М., 1997) - даже нечто большее, чем просто отсутствие ограничений. Оно означает, пожалуй, редакторский риск в тех случаях, когда он заведомо знает, что за публикацию может быть как-то наказан в судебном порядке: «Фраза «Публикуй - и черт с тобой» хорошо отражает принцип, согласно которому публика имеет право на информацию, пусть даже издателю придется выплатить компенсацию за нарушение чьих-то частных прав или подвергнуться наказанию, если публикация является преступной». Если редактор считает, что он окажется прав в возможном суде, если он считает, что право населения знать выше тех ограничений, которые есть на данный период, то он идет на риск публикации.

А как быть с таким актуальным случаем, как присутствие полицейского на заседании редакции или политического блока? Не является ли это предварительной цензурой? Да, является. В Австрии, если кто-то сейчас препятствует получению информации, апеллируют к практике Европейского суда по правам человека, который опирается на Конвенцию, что ввела такие понятия, как «свобода коммуникации» и «право получать информацию». Вывод сборника: «Журналисты могут опираться на это основное право, например, если полиция или другие органы государственной власти препятствуют им получать нужную информацию». Право народа получать информацию должно перекрывать все попытки воспрепятствовать этому.

В Австрии уничтожение полицией фотоснимков демонстрации было объявлено противоречащим Конституции. У нас же легенды ходят о том председателе Гостелерадио Казахстана, который разрешил съемку декабрьских событий. Это в то время было большим преступлением. А сейчас это почти единственный видеоматериал, который показывают по ТВ. Кто прав?

Журналисты Англии узнали о случаях, когда применение одного из лекарств женщинами не только не оберегало их от беременности, но приводило к рождению уродцев. Опубликуй они этот материал, их могли бы привлечь к суду за разглашение медицинской тайны, за экономический подрыв производства лекарства, которое имело лицензию. И вообще, что могут знать эти журналисты, «прощелыги», если они не являются медиками? Журналисты прекрасно понимали, что их могут не только привлечь к суду, но и наказать. Навешать экономические санкции и просто посадить за решетку. Как быть? Как быть редактору, который еще рискует и своим креслом? Газета опубликовала материал. Она подверглась всем мыслимым и немыслимым санкциям. Через некоторое время лекарство было запрещено.

Совершенно был уверен в неправильности действий испанской полиции журналист Торгейрсон. Он опубликовал две статьи о жестокостях полиции. В них он призвал к установлению новой, более эффективной системы расследования преступлений, совершаемых полицейскими.

Испанская полиция подала в суд на журналиста. Он был признан виновным и уплатил штраф за клевету на офицеров полиции. На основании того, что некоторые из его заявлений представляли-де собой оскорбления и брань. Судьям не понравилось, что Торгейрсон называл офицеров «скотами в форме».

Журналист опубликовал материал, так как был уверен в своей правоте. Там были элементы риска, новый подход к действиям полиции и кардинальные предложения по улучшению их работы. Это был тот самый момент, когда крылатое выражение, казалось бы, советует: «Публикуй - и черт с тобой!» Но черт был явно на стороне полиции и судей. Последние нашли также ложными утверждения в статьях, что офицеры полиции совершили большое число актов физического насилия над людьми, ставшими впоследствии инвалидами, что парализованный мужчина, которого Торгейрсон видел в больнице, стал жертвой жестокости полиции.

Торгейрсон обратился в Европейский суд, который считается судом более высокой инстанции и решения его зачастую являются обязательными для судов стран, подписавших Конвенцию.

Европейский суд признал журналиста Торгейрсона совершенно невиновным. В своих статьях он не ставил целью оскорбление полиции. Отдельные выражения по поводу испанской полиции, которые посчитали оскорбительными, оказались вов­се не журналиста. Он в статьях цитировал мнение народа.

Европейский суд отстаивал в деле Торгейрсона принцип, заключающийся в том, что журналист или издатель пользуются защитой, если их заявления основаны на общественном мнении, не унижают названных по имени частных лиц и нацелены на достижение позитивной цели. Такой, к примеру, как реформа государственного института. Журналист опирался в поддержку своих заявлений на реальный пример - осуждение офицера по­лиции за жестокость.

Общие выводы авторов сборника: во всех исследуемых одиннадцати странах ограничения на публикацию печатного материала запрещены. Во многих странах этот запрет носит конституционный характер. Это относится к Австрии, Германии, Испании, Швеции, США.

Английская фраза «Публикуй - и черт с тобой» пошла гулять по официальным документам других стран.

Общеевропейский вывод: «Фраза «Публикуй - и черт с тобой» означает, что издатель должен быть волен передавать информацию, так же как общественность должна иметь право ее получать, даже если за это право издателю приходится расплачиваться убытками или уголовной ответственностью». Несмотря на оптимистический пафос этого вывода, может показаться, что авторы этой формулировки всю ответственность за правое дело готовы возложить на журналистов. Вот уж воистину, «Публикуй - и черт с тобой!» Но практика многих стран не только поддерживает пафос фразы, но и подкрепляет его юридически.

Шведская Конституция не предусматривает никаких исключений из запрета на предпубликационную цензуру. В современной практике еще не было случая, чтобы в какой бы то ни было форме в Швеции получила одобрение предварительная цензура.

Дело доходит до парадоксов. Журналистов штрафуют за якобы разглашение государственной тайны, а серия статей продолжает выходить, по ним издается книга, книга переводится на английский. И все это потому, что нет никакой предварительной цензуры. В суде может рассматриваться растиражированная публикация, но последующая не может быть запрещена, так как предварительная цензура вне закона.

В США суд отказался наложить арест на перехваченную репортером Си-Эн-Эн запись разговора между преступником, осужденным незадолго до этого, и адвокатом, которая могла изменить всю картину. Арест не был наложен, хотя это могло быть квалифицировано как угроза праву на профессиональную тайну и праву на невмешательство в частную жизнь.

А как быть с источником информации, на который зачастую может опираться журналист, предавая огласке нечто совершенно невероятное? Все военные в конфликте 2000 года с Чечней утверждают, что там потери России мизерные, а журналист НТВ в своем сюжете приводит совершенно иные данные. Его лишают возможности полета на вертолете начальства к месту боев за якобы дезинформацию. А его «дезинформация» основывается на интервью с полковником, чей сын погиб в этом же регионе в ходе позапрошлогодних боев, и отец с болью рассказывает, как такие же юные бойцы гробятся здесь и в канун третьего тысячелетия. Юный же репортер, защищая себя от предварительной цензуры, апеллирует к тому факту, что не он, а этот полковник дает ужасающие цифры. Правильно апеллирует. Хотя и подставляет честного полковника. Как быть с такими источниками информации? С источниками, которые предваряют предварительную информацию.

Во многих странах законодательство на стороне журналистов, если те не хотят раскрывать источник информации и тем самым подставлять его.

Если кто-то и должен быть наказан за разглашение запрещенной информации, то, конечно, не журналист, а тот, кто ему доверил эту информацию.

В Австрии, если государственный служащий предает огласке какую-либо информацию, нарушая при этом обязательство соблюдения конфиденциальности, налагаемое на него законом, то только сам государственный служащий будет нести за это ответственность. Журналисты и другие работники средств массовой информации могут беспрепятственно публиковать подобную информацию и ответственности за это не несут. В послед­нее время важная информация о правительственных злоупотреблениях и внутренней работе государственных органов пуб­ликовалась без всяких нежелательных последствий для прессы.

В некоторых странах пошли еще дальше. В них не только не наказываются журналисты, опубликовавшие «подрывную» информацию. Эти журналисты не только не должны называть своих информаторов. Сами информаторы выводятся за пределы судебного преследования, если они сообщают о таких действиях в правительстве, которые прямо связаны со злоупотреблениями. В США Федеральный закон защищает государственных служащих, которые конфиденциально информируют членов Конгресса или главного куратора соответствующей службы о правительственных злоупотреблениях. Верховный суд утверждает, что Первая поправка к Конституции США защищает свободу слова государственных служащих в вопросах общественной важности при обстоятельствах, когда интересы свободы слова перевешивают интересы правительства.

Решение по «делу о документах Пентагона» было самым важным в вопросе о предварительных запретах, налагаемых на печать из соображений национальной безопасности. Суд отказался запретить двум газетам - «Нью Йорк Таймс» и «Вашингтон Пост» опубликовать секретные исследования о механизме формирования политики США в связи с войной во Вьетнаме.

Этот документ был получен благодаря утечке информации, организованной бывшим государственным служащим. Война была в разгаре, и правительство утверждало, что обнародование документа может затянуть ее.

Хотя большинство членов Верховного суда и сошлись в том, что публикация вполне может подорвать интересы национальной безопасности, они все же заключили, что правительство не представило достаточных доказательств того, что такая угроза реальна.

В противоположность своему запрету на предварительные ограничения публикаций суд не запретил правительству преследовать газеты, опубликовавшие материал, а также виновника утечки информации. Правительство действительно возбудило дело против своего служащего, но оно было закрыто из-за нарушений, допущенных стороной обвинения.

В XXI веке для обнародования любых фактов не нужен ни член Конгресса, ни таинственный куратор, ни даже журналист - любая, даже самая обличительная информация может появиться в Интернете. Именно в Интернете некто опубликовал список сотрудников ШТАЗИ бывшей ГДР. Из Интернета черпают московские журналисты реальные данные о войне в Чечне. В Интернете повисает сайт с 12 обращениями к В. Путину с просьбой сообщить журналу «Досье на цензуру» о конкретных результатах военных действий в Чечне. Патриоты правды уже обращались в прокуратуру Москвы с заявлением о возбуждении уголовного дела против председателя правительства. Теперь они готовы обратиться в Парламентскую Ассамблею Совета Европы.

Если раньше, говоря высоким слогом, над правителями ви­села только десница божия, то теперь они ответственны перед журналистами в СМИ и в Интернете. Прекрасно сказал как-то один из американских «отцов-основателей» масс-медиа Джеймс Мэдисон: «Цензорскими полномочиями обладает народ над правительством, а не правительство над народом». Народ и журналисты, согласитесь, должны быть над нарушителями, а не наоборот.