Проза и поэтика профессиональной этики

Тамара КАЛЕЕВА, президент Международного Фонда защиты свободы слова “Адил Соз”

Кодексы профессиональной этики журналистов очень
полезно обсуждать и очень вредно принимать.

Алексей Симонов, президент Фонда защиты гласности

Демберел Цереньяв дважды, в 1991 и 1992 годах, участвовал в составлении профессионального кодекса журналистов Монголии. Тогда казалось, отныне отечественная пресса станет чище, умнее, эффективнее.…Получив приглашение в Нижний Новгород на международный семинар “Журналист и этика”, Демберел вспомнил об этих документах - и с великим трудом нашел в архиве один экземпляр.

На информационных просторах СНГ тоже появилось несколько глобальных, общегосударственного масштаба, кодексов журналистской этики. И что? А ничего. В Казахстане, помнится, тоже были попытки: собирались вместе по случаю каких-то официальных мероприятий редактора лояльных к власти изданий и заодно ставили подписи под кем-то сочиненным текстом. Влияние этих кодексов на казахстанскую журналистику точно такое же, как монгольских - на монгольскую, нулевое. Почему?

Может быть, этические кодексы действуют только в странах, где вся законодательная база о СМИ заключается в одной-единственной поправке к Конституции. Может быть, слишком живо в памяти недавнее прошлое, и должно пройти, как в Библии, сорок лет, чтобы выросло поколение, не знавшее фальши Морального Кодекса Строителя Коммунизма. Может быть, потому, что в слишком разных условиях работают СМИ, одно издание - за счет бюджета и в особняках, построенных еще по воле ЦК, другое - под крышей трамвайного депо за рекламные копейки. Так или иначе, но факт неоспорим: профессиональные кодексы журналистов в странах бывшего социалистического лагеря не работают. Парадокс же в том, что именно в этих странах они необходимы.

Ольга Савинова, заместитель губернатора Нижегородской области, доктор политических наук (!), цитировала на семинаре заголовки нижегородских газет: “Топор оказался тупее головы” - о преступлении, когда жертва выжила, “Клуб веселых и находчивых инвалидов” - бестактность на грани цинизма. Региональные телеканалы словно соревнуются в демонстрации ужасов. Зачем было во всех подробностях описывать изнасилование 14-летнего мальчика? Зачем смаковать страдания жертв преступлений и их родственников, терзая их еще и видеокамерами? Среднестатистический россиянин “благодаря” телевидению к 18-ти годам видит 14 тысяч убийств. Каждые 16 с половиной минут основные телеканалы России демонстрируют акты жестокости и насилия. В Казахстане такими подсчетами, скорее всего, никто не занимался, но можно априори утверждать, что ситуация не лучше. Что это, как не серьезнейшая угроза нравственному здоровью нации?

Раньше во всех нравственных проблемах мы обвиняли тлетворное влияние Запада. Слово “тлетворное” коллеги из Польши и Словении на встрече в Нижнем не употребляли, но смысл был примерно тот же. Цитирую почти дословно: Европа берет из американского опыта самое худшее. Там, где появляются американские деньги, начинается конкуренция между красивым и ужасным. Зритель хочет натурализма, хочет ужастиков, и редакторы в погоне за популярностью, то есть за рекламой и прибылями, потакают этим низменным вкусам. Поп-ТВ “отбили” зрителя у традиционного общественного телевидения с помощью трансляции новейших низкопробных кинофильмов. Дошло до того, что руководители общественного ТВ стали подражать проамериканским телекомпаниям, называющим себя независимыми, и подают новости тоже в духе желтой прессы. Что делать? Очистить СМИ от развязности и бессердечия с помощью юридических законов и невозможно, и опасно, секира запретов может срезать под корень и саму свободу слова. Выход один - нужно следовать этическим кодексам.

Приятно говорить в уютном зале о нравственной ответственности журналистики - забывается грустная, а то и гнусная повседневность, воспринимаешь самого себя все чище и праведнее. На семинаре в Нижнем собрались журналисты из Польши, Словении, Чехии, Латвии, Азербайджана, России, Украины, эксперт Национального института прессы Юрий Казаков, президент Фонда защиты гласности Алексей Симонов, деканы факультетов журналистики, редакторы и издатели. Наговорились на тему нравственности всласть, пока не добрались до крайностей, до утверждений, что на телеэкране следует показывать только то, что воспитывает, а вот у нас артисты дают интервью с сигаретой в руке - негоже это, плохой пример для подрастающего поколения! Тут только вспомнили, что лучший друг детей товарищ Джугашвили придерживался того же принципа и потому браковал кинофильмы, если герои его вели передовые дискуссии, сидя в своих общежитиях не на стульях, а на кроватях.… После этого снова решительно повернули к реализму, а в реальной жизни споткнулись о редакционную нищету.

Давнишний, почти что древний горестный вывод “Какая честь, коли нечего есть!” определяет сегодня бытие большинства СМИ. Разоткровенничавшись в перерывах, узнали: журналисты многих газет, ТВ и радио Нижнего тоже месяцами не получают свою крохотную зарплату. Хозяева-редактора взамен дали сотрудникам вольную: ищи спонсоров, пиши заказные материалы. Вряд ли стоит расшифровывать, что это значит: пробежки по предприятиям, зазывные предложения - дайте денег, а за это наша смелая независимая (или уважаемая государственная) газета похвалит вас, как только соизволите. Вряд ли стоит уточнять, что в масс-медиа Казахстана ситуация ничуть не лучше. Как, впрочем, на всем постсоветском пространстве.

Что, кроме завистливого раздражения, в этой ситуации может вызвать знакомство, допустим, с этическим кодексом газеты “Вашингтон пост”:

“Мы всегда платим за себя.

Мы не принимаем подарков от источников информации. Мы не ездим в командировки за чужой счет. Мы никогда не пользуемся особыми привилегиями, которые могут предлагаться изданию нашего положения.…

Первостепенная миссия газеты - по возможности находить и сообщать правду.

Газета должна сообщать любую правдивую информацию, имеющуюся в ее распоряжении, о событиях в Америке и мире.

Информируя о новостях, газета должна соблюдать правила приличия, принятые в благородном обществе.

Материалы, опубликованные в газете, предназначаются как для молодежи, так и для старшего поколения.

Газета должна служить своим читателям и обществу, а не своим владельцам.

Отстаивая правду, газета должна быть готова пожертвовать материальными интересами, если это необходимо для общественного благополучия. Газета не должна выступать на чьей-либо стороне или отстаивать особые интересы. Она долж­на быть справедливой в освещении общественной жизни и представителей общества”.

(Текст этических норм “Вашингтон пост”, как и все остальные, цитирующиеся в этой статье, взят из сборника “Профессиональная этика журналистов”, подготовленного Российским Фондом защиты гласности. Вскоре после его издания российские СМИ в баталиях по поводу выборов в Госдуму продемонстрировали крайнюю степень отсутствия приличий и объективности. Впрочем, нам ли бросать камень в чужой огород.)

Полна достоинства позиция агентства Ассошиэйтед Пресс:

“Газета и ее сотрудники не могут иметь каких-либо обязательств перед источниками информации или близкими к газете группами. Следует избегать даже намека на обязательство или конфликт интересов.

Газеты не должны принимать от источников информации или кого-либо другого, находящегося вне журналистского коллектива, что-либо, имеющее денежное выражение. Не могут приниматься подарки, а также бесплатные или со скидкой путевки, развлечения, товары и условия проживания. Расходы, связанные с репортерской работой, должны покрываться самой газетой. Следует избегать особых условий и особого статуса для журналистов. Следует также избегать участия в политике, общественных делах, демонстрациях и общественных кампаниях, которое может повлечь за собой конфликт интересов или видимость такого конфликта.

Работа по совместительству в других органах информации также является наглядным примером конфликта интересов, равно как и работа в организации, которая является потенциальным источником новостей.

Ее сотрудникам следует избегать финансовых вложений или другой, не имеющей отношения к газете деловой активности, которая может войти в противоречие с возможностью газеты сообщать о новостях или которая может создать впечатление о существовании такого противоречия.

Получение наград и призов не должно быть главной целью при написании или редактировании статей. Следует избегать откровенно коммерческих конкурсов для журналистов, а также таких конкурсов, которые могут запятнать газету или журналистов”.

Наши редактора всячески поощряют командировки за чужой счет, хорошие профкомы норовят выпросить у “дружественных хозяйственников” бесплатные путевки в летние детские лагеря и льготные абонементы в бассейн, а полуголодные журналисты удачей считают приглашение не то что в ресторан, а на любую презентацию с фуршетом. А уж завязать близкое знакомство с богатым рекламодателем - мечта любого коммерческого директора. По сведениям А. Симонова, только 7 процентов газет России живут на свои средства, остальные подпитываются бюджетом или спонсорами. Мы жаждем продаться, чтобы не умереть с голоду, а отсутствие независимости и объективности постараемся восполнить словесной развязностью и смелостью эротических откровений. Это становится редакционной политикой. “Пипл схавает”, - доводится слышать от руководителей СМИ.

А “пипл”, как ни странно, не хочет это “хавать”. Во всем СНГ наблюдается тенденция к уменьшению тиражей газет и журналов. По последним данным, в Самаре на тысячу жителей приходится 250 подписных изданий, в Нижнем Новгороде -218. А в просвещенном и политизированном Санкт-Петербурге - 78 экземпляров! Факторов, объясняющих снижение интереса к прессе, немало, но главный - утрата доверия к СМИ, защита от льющегося с экранов и газетных полос негатива.

То же агентство Ассошиэйтед Пресс завоевывает доверие, провозглашая в своем кодексе:

“Хорошей можно назвать газету, которая является справедливой, точной, честной, ответственной и приличной. Ее руководящим принципом является правда.

Газета должна быть конструктивным критиком всех слоев общества. Она должна энергично раскрывать проступки и злоупотребления властных структур как в общественном, так и в частном секторе. В редакционной политике она должна выступать в пользу реформ и прогресса в интересах общества”.

Достойно звучит, привлекательно. Почему бы и нам не попробовать так же? Набрать 300-400 строк высоких фраз, скомпоновать их под шапкой “кодекс”, напечатать крупным шрифтом на первой полосе - глядишь, читатель и поверит, авось и тиражи полезут вверх. Да вот беда, хитрый почин тут же подхватят не менее шустрые собратья, и парад кодексов тут же их и обесценит. Ведь в наших условиях “энергично раскрывать проступки и злоупотребления властных структур” при повальной правовой безграмотности журналистского корпуса и правовом нигилизме самих властных структур - все равно, что играть в русскую рулетку. А уж декларацией несуществующей объективности кого-кого, а уж нашего искушенного читателя не проведешь. Как же быть?

Рецептов, как и деньги заработать и достоинство соблюсти, сейчас, пожалуй, не даст никто. Со временем все утрясется? Возможно. А пока полистаем чужие кодексы, позавидуем-помечтаем. И обнаружим, что кое-какие - и весьма важные! - принципы гордой закордонной журналистики мы можем использовать уже сейчас.

Например, мало какому из наших СМИ нравится признавать свои ошибки. Журналисты стараются сначала “отбиться” от претензий, и только если не получается, дают поправку где-нибудь в конце газеты нонпарелью или под занавес телепередачи скороговоркой. А вот Американское общество редакторов газет еще в 1923 году утвердило “Каноны журнализма”, в которых провозгласило: “Газета должна давать быстрые и исчерпывающие опровержения во всех тех случаях, когда она делает ошибку, каков бы ни был источник этой ошибки”. С тех пор правило немедленно исправлять фактологические неточности считается достоинством издания. Другое дело, если разногласия возникли по поводу мнений и убеждений, что особенно актуально для материалов аналитических. Журнал “Бизнес Уик” выработал для этих случаев такое этическое правило: “Когда имеются претензии к материалу, мы проводим тщательное расследование. Если мы оказываемся правы, настаиваем на своем, от кого бы ни исходила жалоба. Если мы не правы, то заявляем об этом со всей прямотой и вносим соответствующие поправки”.

В журналистском корпусе Казахстана, как показывают наблюдения, до сих пор мало кто видит четкую разницу между сведениями и мнениями. Узнают это зачастую уже в суде в роли ответчиков, усваивая: публикация недостоверных сведений наказуема, а мнений - неподсудна. Для западной журналистики разделение этих понятий не только очевидно, но и обязательно. “Редакционные материалы не должны смешиваться с изложением фактов и, если они используются, должны быть четко обозначены”, - регламентирует “Нормативный кодекс RTNDA” 1950 года. “Декларация принципов” Американского общества редакторов газет по этому же поводу устанавливает: “Беспристрастность не означает, что пресса не должна сомневаться или удерживать себя от выражения редакционной позиции. Правильным, однако, является четкое отделение сводок новостей от комментария. Читатель должен различать статьи, содержащие мнение или частную интерпретацию событий”. В “Кодексе этики” Общества профессиональных журналистов США сказано еще яснее: “В истинной журналистике проводится четкая граница между новостями и комментарием. Сводки новостей не должны содержать мнение или предубеждение журналиста, но должны излагать тему со всех сторон”.

Такой четкий водораздел нужен, чтобы читатель (зритель, слушатель) не завяз в чужих суждениях, а мог выработать свою точку зрения. Наша журналистика, взращенная на принципах агитации и пропаганды, усваивает эти демократические аксиомы с трудом.

Знакомство с кодексами проясняет и довольно противоречиво сформулированную в казахстанском законодательстве ситуацию с конфиденциальностью источников информации. С одной стороны, за ссылкой “из надежных источников” может скрываться обыкновенная дезинформация. С другой - как иначе оградить людей, предо­ставивших разоблачительный материал, от расправы за критику? То же Американское Общество редакторов газет определило для себя: “Обязательство хранить в тайне источник информации не должно нарушаться ни в коем случае, поэтому такие обязательства не должны легко раздаваться. Источники информации должны называться, за исключением случаев четкой необходимости сохранять их в тайне”. В профессиональном кодексе “Вашингтон пост” эта же норма имеет детальную проработку:

“Вашингтон пост” следует правилу по возможности раскрывать все источники информации. В случаях, когда имеется договоренность не раскрывать источник, информация о нем никогда не выйдет за пределы редакции.

Перед тем, как воспользоваться информацией из анонимного источника, журналист обязан предпринять усилия к его раскрытию. Если это не представляется возможным, журналист должен найти вескую причину, по которой он не указывает источник информации, и привести эту причину в публикации.

Однако всегда можно дать хотя бы приблизительное указание на источник информации - учреждение, должность и включить это в материал”.

Бельгийские журналисты более категоричны: “Источник конфиденциальной информации может быть раскрыт лишь с согласия этого источника”. Немецкие допускают ряд условий, когда обещание может быть нарушено:

“Соблюдение доверительного характера информации не является обязательным лишь в том случае, если эта информация касается преступления и подпадает под разряд такой, которая должна сообщаться соответствующим органам. Доверительный характер информации может не соблюдаться, если при тщательном взвешивании всех “за” и “против” верх берут важные государственные интересы, особенно когда затрагивается или находится под угрозой конституционный строй.

О процессах и проектах, которые считаются секретными, можно сообщать лишь тогда, когда после тщательного взвешивания выясняется, что потребность общественности в информации имеет больший приоритет, чем причины, лежащие в основе секретности”.

Какой подход правильнее? Какой может работать в наших условиях? Приятная привычка перемыть косточки чужим творениям отнюдь не предосудительна в отношении профессиональных кодексов. Что-то отложится в сознании, как эталон, на “потом”, что-то пригодится прямо сейчас в ежедневной практической работе. Глядишь, найдется издание, которое прикинет свои возможности - и дерзнет составить свой собственный профессиональный кодекс, не для парадной демонстрации, а как руководство к действию.